отражение в зеркале. Как там говорила Сьюзен Зонтаг? «Здравый смысл – это уютная ложь»? Вдруг у Тильды случился психоз или нервный срыв, а она этого даже не поняла? Вдруг она свихнулась? Но ведь тогда она не задавалась бы этим вопросом. Много лет назад ее старый приятель из университета уверился, что за ним следит ЦРУ. Он угодил в лечебницу именно из-за этой уверенности. Насколько Тильде было известно, люди с психозом всегда считали, что они в полном порядке. Но если она не потеряла рассудок, то что тогда случилось с ее мизинцем? Может, у нее аневризма в мозгу? Аневризмы, говорят, могут влиять на зрение.
«Хорошо, что аневризма не лишает оптимизма», – подумала Тильда.
А вдруг у нее что-то с глазами? Вдруг она ослепнет? Тильда повернулась к стене над унитазом, где висел в рамке плакат с медитирующей мартышкой – подарок от Лейт. Под картинкой маленькими витиеватыми буквами было выведено: «Не держи в себе».
Удостоверившись, что может прочитать слова, Тильда немного успокоилась. Кажется, со зрением все в порядке. Она снова повернулась к зеркалу и вгляделась в свои глаза. Никаких странных пятен или чего-то подобного. Но потом, к своему ужасу, Тильда обнаружила, что ее правое ухо тоже куда-то подевалось. Она подняла правую руку – ту самую, без мизинца, – и отвела в сторону прядь волос, чтобы ощупать ухо. Оно оказалось на месте. Ухо никуда не пропало. Но, как и мизинец, оно стало невидимым.
Тильда развернулась к унитазу, и ее вырвало.
2
Время медленно идет, но быстро проходит.
ЭЛИС УОКЕР. Цвет пурпурный
Плиточный пол ванной комнаты источал такой жар, словно под домом разверзлись врата в преисподнюю. Том считал, что подогрев стоит слишком дорого, но Тильда настояла на своем удобстве. Сейчас, пролежав на полу целую вечность, она порадовалась, что победила в том споре. Том ушел и больше не волновался о вложении, а Тильду тепло успокаивало. Она словно отделилась от тела и наблюдала за собой со стороны. Диссоциация. Впервые нечто похожее произошло с ней в тринадцать лет, когда она нашла в саду мертвое тело отца. Это попросту не укладывалось в голове. Воспоминания воспроизводились в замедленном режиме, словно она увязла в грязи. Хотя, возможно, она и правда двигалась так медленно.
Сейчас происходило то же самое: Тильда увидела нечто настолько абсурдное, настолько немыслимое, что отрешилась от реальности. Время замедлилось, ожидая, пока ее разум осознает происходящее. Но вместо этого она вспомнила Тома.
* * *
– Ты уходишь?
– Верно.
На вопрос о том, бросает ли он ее, Том ответил «верно». Словно она попросила его подтвердить телефонный номер или время визита. Тильда уставилась на мужчину, с которым семнадцать лет жила в браке. «Верно»?
Она обратила внимание, что Том приоделся. Привычная трехдневная щетина приобрела более аккуратный вид. Он позаботился о ней, а не просто забыл побриться. Новая стрижка, более стильная. На смену беспорядочным каштановым кудрям, которые Тильда всегда обожала и при первой встрече мысленно назвала «дерзкими и сексуальными», пришла аккуратная прическа вроде тех, что, по мнению мужчин, маскирует залысины. Как она могла ничего не замечать?
* * *
С тех пор минуло пять лет, и, что бы там ни говорили про быстротечность времени, первые годы одиночества сложились из череды бесконечных дней. Ее сердце было разбито, и время ползло медленно, как улитка. Но сейчас Тильда вновь задумалась о теплом поле, который так не нравился ее бывшему мужу, и о том, как быстро пролетели годы. Может, Эйнштейн был прав и время – не более чем навязчивая иллюзия. Она вытянула руки, наслаждаясь теплом. Кто бы мог подумать, что серая плитка с узорами может так успокаивать?
Уж точно не Том.
Он даже не узнает, если она проваляется на полу весь день. Никто не узнает. Но потом Тильда заметила, что на нее смотрят три глаза. Бадди и Пират уставились на нее из дверного проема; один – обеспокоенно, другой – с усталым презрением.
Они в ней нуждались.
Так что Тильда поднялась на ноги.
Опять.
3
В жизни нет ничего, чего стоило бы бояться, есть только то, что нужно понять.
МАРИ КЮРИ
– Рада тебя видеть, Тильда.
Тильда чуть не рассмеялась, услышав слова доктора Маджумдар. Как выяснилось, ее эмоциональный срыв на полу ванной продлился всего двадцать семь минут, опровергнув ее теорию времени – ей-то казалось, она пролежала там несколько часов. Покормив Бадди и Пирата, она позвонила врачу. Ни к чему переживать раньше времени – сначала надо во всем разобраться. Тильда всегда отличалась пугливостью. Том обвинял ее в черно-белом мышлении, но на самом деле разум Тильды был расцвечен целой палитрой красок, включая «навязчиво-тревожный лазоревый» и «бурно-воображающий лиловый». В результате она все время о чем-то переживала – о детях, о мировой обстановке, о грядущем зомби-апокалипсисе. Впрочем, с возрастом она научилась не поддаваться страху, а искать решение. Вот что ей сейчас требовалось. Понимание. Может, пропавший палец – это полная ерунда. Недавно ей попалась новость об ирландке, которая после удара по голове вдруг заговорила по-польски, хотя в жизни его не учила. В интернете полным-полно таких историй. Наверняка и для Тильды найдется подходящее объяснение. И вот в поисках объяснения она прошла три квартала до клиники, не поднимая глаз – вдруг по пути встретится кто-то знакомый?
Они с Томом переехали в Мидл-Бэй вскоре после рождения двойняшек, когда недвижимость здесь была значительно дешевле. Воспитывать детей в пригороде на берегу моря оказалось намного легче, и Тильда сумела уговорить свою лучшую подругу поселиться здесь же. После приезда Лейт и ее мужа Зигги Тильда обосновалась в Мидл-Бэй насовсем. Вскоре они познакомились с Али, после чего Тильда почти каждый день проводила с подругами и их маленькими детьми. То было хорошее время, полное счастья и надежд на будущее. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Сначала от нее ушел Том, потом дочки переехали в город побольше, в часе езды отсюда. Но для Тильды Мидл-Бэй был домом. Здесь жили ее лучшие друзья. Здесь она построила бизнес. Здесь она знала всех собачников, владельцев местного кафе, книжного магазина и парикмахерской. Здесь она называла лечащего врача по имени.
Тильда смотрела, как Гуриндер Маджумдар открывает на компьютере ее медкарту. Последний раз она приходила на прием полтора года назад, чтобы сдать мазок с шейки матки. Очередное неприятное дело, которым тем не менее нельзя пренебречь. Процедура была еще более неловкой из-за того, что дочь Гуриндер, Приша, училась вместе с двойняшками Тильды. Будучи
