родителями, они нередко встречались на школьных собраниях, и Тильде всегда казалось немного странным обсуждать барбекю с женщиной, которая видела ее промежность.
Конечно, Гуриндер держалась с неизменным профессионализмом. Каждый осмотр сопровождался дружеской беседой о садоводстве или индийских специях. Как-то раз Тильда сходила в другую клинику, но в итоге продолжила лечиться у Гуриндер: та единственная сумела диагностировать ее аллергию на баклажаны. Гуриндер была прекрасным врачом, а Тильда предпочитала избегать перемен.
– Чем я могу тебе помочь, Тильда? – негромко сказала Гуриндер с мелодичным акцентом. Она как-то раз упомянула, что родилась в Мумбаи.
– Звучит бредово, но… я не вижу свой мизинец. – Тильда положила руку на стол.
Гуриндер прищурилась, глядя поверх очков.
– Он пропал.
Тильда облегченно вздохнула:
– Хорошо, что ты тоже это видишь.
– Точнее, не вижу.
– Именно. Я думала, что схожу с ума. Но если и ты его не видишь, значит, с моими глазами все в порядке и с душевным здоровьем тоже.
– Похоже на то. – Гуриндер пристально ее разглядывала, будто пыталась подловить на противоречии. Ей всегда удавалось вытянуть из пациентов все, что они знали, а потом использовать свои познания в медицине, чтобы докопаться до сути. Еще одно качество, которое делало ее прекрасным врачом.
– Что-нибудь болит?
Тильда помотала головой. До этого момента ей удавалось держать себя в руках.
– Не болит, но у меня, кажется, вот-вот случится паническая атака.
– Просто дыши. Мы со всем разберемся.
Тильда послушалась. Гуриндер взяла ее за руку и проверила пальцы один за другим, так, как сделала утром сама Тильда. Добравшись до мизинца, она хорошенько его подергала.
– Он на месте, просто стал невидимым, – констатировала Гуриндер. – Когда появились симптомы?
– Я заметила всего пару часов назад. – Тильда убрала волосы с лица. – Ухо тоже куда-то подевалось.
Гуриндер посмотрела на место, откуда должно было расти ухо. Она явно напряженно думала, совсем как в тот день, когда диагностировала у Тильды аллергию на баклажаны. Протянув руку, она подергала Тильду за ухо и издала задумчивый звук «м-м-м».
– Стало невидимым, но не исчезло.
Откинувшись на спинку стула, она смерила Тильду пристальным, изучающим взглядом.
– Сколько тебе лет, Тильда? – Гуриндер повернулась к компьютеру, готовясь записать ответы.
– Пятьдесят два.
– Как твое самочувствие?
– Я думала, что нормально.
– Как бы ты описала качество своей жизни?
Тильда прижала четырехпалую руку к груди:
– Ты что, рекомендуешь эвтаназию?
Гуриндер даже не попыталась скрыть неудовольствие.
– Не делай выводов на пустом месте. Я имела в виду, счастлива ли ты?
Мысли Тильды забуксовали и увязли. Вопрос совершенно сбил ее с толку. Счастлива ли она? Тильда всегда считала себя позитивным человеком, особенно в молодости; но Том, строивший из себя интеллектуала, называл ее «невыносимой, как Панглосс»[1]. Говорил, что она смотрит на мир через розовые очки. Потому Тильда решила от них избавиться. Она приглушала врожденный оптимизм – сначала целенаправленно, чтобы угодить мужу, а потом по привычке. А теперь…
– Я не то чтобы несчастна, – сказала она.
– Как поживают твои девочки?
Резкая смена темы застала Тильду врасплох, но поговорить о дочерях она была совсем не против.
– У них все отлично.
– Табита по-прежнему учится на ветеринара?
Тильда кивнула:
– И работает волонтером в приюте. Ты же знаешь Таб, она всегда помогала животным, даже в школе.
– Этим она пошла в тебя, – заметила Гуриндер.
Верно. Любовь к животным всегда роднила Тильду с дочерью.
– Я неплохо сэкономлю на лечении питомцев, когда она станет ветеринаром.
Гуриндер улыбнулась:
– Не сомневаюсь. Вы часто видитесь?
– Почти каждую неделю, – ответила Тильда. – Она приходит на ужин вместе с бойфрендом.
– Бойфрендом?
– Да, Джессом. Очень милый парень.
– Я недавно смотрела сериал Холли. Она вернулась в Сидней?
– Да, сейчас съемки ведутся там. Холли нашла жилье в городе, и она любит свою работу, – сказала Тильда. – А как дела у Приши?
Гуриндер заулыбалась. Она всегда была рада поговорить о дочери.
– Заканчивает последний курс медицинского. Хочет получить специализацию в инфекционных заболеваниях и иммунологии.
– Какая умница. Передавай от меня привет.
Для такой светской беседы следовало бы заказать флэт уайт. Тильда покосилась на правую руку – ей хотелось поскорее перейти к постановке диагноза.
Гуриндер продолжила допрос:
– После развода ты с кем-нибудь встречалась?
– Нет… не встречалась.
– А когда ты последний раз вступала в половую связь?
При чем здесь это?
– Восемнадцать месяцев назад. Я сходила кое с кем на пару свиданий, но из этого ничего не вышло.
Гуриндер продолжила печатать.
– И это был твой последний половой партнер?
– Да, – соврала Тильда. Был еще один, которого она постаралась как можно скорей забыть, но он не считался.
– Менструации регулярные?
– Пару дней туда-сюда.
– Приливы случаются?
– Нет. – Хотя сейчас Тильде казалось, что она сильно раскраснелась от всех этих вопросов, не имеющих никакого отношения к ее пальцу или уху.
Гуриндер встала.
– Давай я тебя осмотрю.
Тильда устроилась на кушетке, и Гуриндер проверила ее рефлексы, послушала сердце, замерила пульс и артериальное давление. Затем пальпировала грудь и пощупала гланды. Наконец она задернула шторку вокруг кушетки.
– Раздевайся, я возьму мазок.
Гуриндер отошла к столу, а Тильда сняла одежду, аккуратно сложила ее на стуле и нацепила больничную сорочку, после чего улеглась на кушетку.
Как же она ненавидела эти моменты.
Вскоре Гуриндер вернулась, натягивая одноразовые перчатки.
– Подними колени, Тильда.
Тильда подчинилась, разглядывая кабинет с таким интересом, будто никогда здесь раньше не была. Ее взгляд остановился на выцветшем плакате с изображением старушки, кормившей утку. Тильда всматривалась в него так пристально, как если бы это была картина кисти Моне. Гуриндер меж тем достала из упаковки расширитель со шпателем и повернулась к…
– Боже, твоя вагина тоже пропала.
Тильда вскинулась, но врач засмеялась и уложила ее обратно.
– Шучу. Все на месте, милая.
Тильда ответила натянутым смешком, хотя предпочла бы хорошенько врезать Гуриндер. День и без того выдался напряженный, но отсутствие пальца хотя бы можно объяснить на свидании. Она смотрела на старушку с уткой, пока Гуриндер не закончила осмотр со словами:
– Кажется, все в полном порядке.
– Рада это слышать. – Мужчины с трудом находили клитор Тильды, даже когда он был видимым.
– Одевайся, а я займусь твоим направлением.
Тильда неторопливо принялась натягивать одежду, а Гуриндер тем временем звонила по телефону.
– Кейт, это Гуриндер. Моей пациентке нужно как можно скорее пройти обследования… Анализ крови и КТ… М-м-м… Да… да… Отлично. Имя – Тильда Финч. Я ей сообщу.
Тильда отдернула шторку и снова села на стул, пока Гуриндер набирала что-то на компьютере и распечатывала выписку.
– Для тебя найдут окно, – сказала она.
Тильда вгляделась в ее лицо, но Гуриндер, с очками и черными волосами, стянутыми в тугой пучок, ничем не выдавала своих мыслей.
