даже самую… как бы так выразиться… деликатную поклевку.
– Позер вы, дорогой наш аспирант, – махнул лысый.
И тут они заметили незнакомца.
У Игоря в этот момент пронеслась мысль: как вести разговор с ними? От одного вида их рыбацких причиндалов ему хотелось вернуться в шоферской образ, и перво-наперво ввернуть что-нибудь крепкое двухэтажное. Но, присмотревшись к их откровенно туристическому прикиду, сдобренному очками на носу у каждого из троих, он все-таки остался пасечником.
– Приветствую! – встал им навстречу Игорь. – Вижу, хоть и не загарпунили Моби Дика, но все же улов неплохой.
И он кивнул на садок, который в две руки несли лысый и молодой.
– Добрый день, – первым откликнулся седой. – Прекрасное начало для интеллектуального разговора!
Седой бережно опустил на траву рыболовные принадлежности. Вытер ладони о штаны и, церемонно сняв широкополую шляпу цвета хаки, протянул правую руку:
– Андрей.
Готовясь тоже предложить рукопожатие, но придержав движение, в разговор вступил лысый:
– Андрей Георгиевич, профессор, доктор философских наук, декан…
– Полно, коллега, – со смехом остановил его седой.
Если бы он этого не сделал, Игорь подал бы руку лысому, уверенный, что тот назвал себя. Теперь догадался, что это он про седого докладывал.
– Алексей. – На этот раз лысый представился сам.
– Ну тогда уж Алексей Витальевич, доцент, тоже доктор наук, – поправил седой, – а это наш талантливый преемник, Николай. Пока что аспирант, но уже кандидат наук и многообещающий ученый.
– А меня называйте просто Игорь. Я всего лишь пасечник.
На этих словах новые знакомые замерли, остолбенели, потеряли дар речи.
– Вы насчет собаки? – первым опомнился лысый.
– Да, собаки с будкой, – уточнил Игорь.
Трое рыбаков с учеными степенями обменялись взглядами и… расхохотались. Нет, это был не интеллигентный смех и не академический хохот, а конское ржание, с гоготанием и подвыванием. Игорь недоуменно смотрел на все это безобразие, ожидая, что вот-вот профессор, доцент и их аспирант свалятся на траву от смеха.
Но седой сумел взять себя в руки. Шмыгая носом, вытирая тыльной стороной ладони слезы, а внутренней стирая пот со лба, он начал с оправдания:
– Мы давеча слегка перебрали…
И опять мужчины согнулись пополам, не в силах сдержать приступы смеха.
Игорь сел обратно на складной стул и терпеливо ждал, пока они выдавят из себя последние смешки, отдышаться, и профессор продолжит:
– Признаться, я соврал. Мы не слегка, а очень даже хорошо приняли на грудь. Давненько мы так… как мои студенты говорят… не отрывались. Для связности истории надо еще заметить, что по пути сюда Коля первым заметил пасеку, видимо вашу. С грузовиком, верно?
Игорь кивнул.
– Когда мы уже прикончили пару или тройку бутылок водки, Алексей предложил перейти к чаепитию с десертом, зная, что я из числа великих поклонников этого напитка.
Чтобы Игорь не перепутал, о каком напитке идет речь, доцент с готовностью подтвердил:
– На кафедре мы с утра и до вечера завариваем чай для Андрея Георгиевича. Ну я и предложил сообразить чай с медом.
– А при чем тут собака? – Игорь терял терпение.
– Ну так в темноте да навеселе мы не разобрались… собирались забрать первый попавшийся нам улей, – как само собой разумеющееся, объяснил доцент.
– Целый улей для ложки меда в чай? – не смог удержаться Игорь.
– Так мы же работники высоко умственного труда, – усмехнулся профессор. – Мы резонно – на тот момент и в том состоянии – предположили, что разбирать улей и копаться в нем в темноте было бы нецелесообразно и даже опасно, мы бы разбудили бедных пчелок, они и нас покусали бы, и вас, хозяина, разбудили бы – если вы где-то рядом там спали. А так на своей поляне под освещением нашего аккумулятора аккуратно открыли бы домик, филигранно извлекли медовые соты, чтобы жильцов улья и вас не побеспокоить.
– Идиоты! – пробурчал себе под нос дальнобойщик, но в голос вопрос задал пчеловод: – Вы что, улей от собачьей будки не смогли отличить?
– Положа руку на сердце, – и профессор прикоснулся ладонью левой стороны груди, – я никогда в жизни близко не видел улья. Да, в общем-то, и собачьей конуры тоже.
– Я-то видел, – признался доцент, – и не раз. Но вчера ночью я туго соображал. Можно сказать, что после третьей бутылки водки совсем не соображал.
Молодой человек, на котором задержался изумленный взгляд Игоря, только плечами пожал: мол, с меня, с аспиранта, спрос и того меньше.
– Ладно, вы тягали домик этот, но собаку-то не могли не заметить? – развел руками Игорь.
– Заметили, конечно. Привязалась, как репейник, шла за нами, отгоняли, а она – ни в какую. Ну, думали, верный охранник, запоминает, куда овцу… – На этом слове доцент сделал жест двумя пальцами на каждой руке, мол, в кавычках. – уносят из стада.
– Какую овцу, т-твою душу… – Игорь уже не мог сдерживать свою шоферскую натуру.
– Ну это я образно, – извиняющим тоном уточнил доцент.
– Будку мы с трудом донесли до леса и там сдались, – вернулся к истории профессор. – Если по траве еще как-то справлялись тянуть и толкать, то дальше выбились из сил. Решили оставить на утро.
– Ну, все понятно, – хмыкнул Игорь, не зная, сердится ли он.
– Утро у нас пришлось на полдень, – тем не менее решил завершить рассказ профессор, – пока протрезвели, опохмелились, не сразу вспомнили, что мы натворили накануне. Словом, когда мы вышли из леса на опушку, видим: вместо улья стоит будка, а рядом на цепи собака сидит и ошалелыми глазами встречает нас.
– А какими офигевшими, другого слова не подберу, глазами мы на это чудо уставились! – дополнил доцент.
Наступила очередь Игоря закатиться смехом – позаботившись о том, чтобы не свалиться с хлипкого стульчика.
* * *
Собака издали заметила Игоря, вскочила и терпеливо, без лая ждала. Только хвост выдавал радость.
В разговоре профессор сделал предположение, что собака глухонемая, потому что ни ночью, когда академическая банда выкрала ее, прикованную цепью к будке, ни днем, когда они ее возвращали, она ни разу не гавкнула. Когда Игорь рассказал, что она один раз открыла пасть, провожая его лаем, профессор задумчиво заметил:
– Надо же, и среди четвероногих встречаются флегматики. Возможно, она идеально подходит вам, если вы говорите, что пчелы не любят резкие движения.
– Нет-нет, я не возьму собаку, я всю жизнь предпочитал быть один и очень ценю свое одиночество и независимость, – ответил тогда Игорь.
– Ну так это она от вас зависит, а не вы от нее, – возразил профессор.
– Меня на это не поймать, женщины тоже так говорили: вроде как они не посягают на мою свободу, вроде как я буду все решать… Не-не, любая привязанность
