Тино, Рокси… – так его подружку звали. Дальше: Вафля, Бадди… И всякая такая хрень!
* * *
Весь день Игорь пытался не замечать собаку. Копался в ульях. Залез в кузов грузовика наводить там порядок. Потом ковырялся в кабине, перетряхнул все, что там завалялось. Стало вечереть, без электрического света нечего было делать внутри. Да и снаружи тоже. То самое сумеречное время, которое он терпеть не мог. Надо было сворачивать бурную деятельность.
Только он спрыгнул с подножки на траву, как собака подбежала и села рядом, преданно глядя в глаза. Нет, это не преданно, это заискивающе: жрать ей охота. Самому Игорю тоже не помешало бы подкрепиться, забыл про завтрак и обед.
Вдруг собака отвернулась и выдала один короткий лай в сторону леса. Игорь всматривался туда, но ничего не видел, пока из-за холма не появились профессор и его куцая свита.
Когда они приблизились, он разглядел у аспиранта связку рыбы, а у доцента – пакеты, наверняка со съестным. Профессор в одной руке держал бутылку, а в другой – заварной чайник.
– Добрый вечер, Игорь! – Он склонил голову, а потом подмигнул собаке: – Приветствую вас, Монгрела! Надеюсь, что вы не будете против совместного ужина с последующим чаепитием. Я помню, что вы, Игорь, не одобряете спиртное. Подозреваю, что история тянется к вашим взаимоотношениям с отцом, но давайте объявим вечер свободным от психоанализа. Это бутылка превосходного коньяка, который мы как лекарство будем капать в чай. Уверен, что он будет отлично сочетаться с вашим медом.
После такой речи Игорю ничего не оставалось, как пригласить гостей за столик, а самому пойти искать бревно, чтобы всех рассадить.
– Ученые учеными, а свои раскладные стулья не догадались притащить, – пробурчал он.
– Коля, будьте добры, сбегайте за ними, – попросил профессор.
– Не надо, я сделаю, – вызвался доцент. – Коля сегодня и так набегался по окрестным деревням.
Доцент ушел, а профессор пояснил:
– Мы направили Николая с заданием расспросить местных, не знают ли они чего про вашу Монгрелу.
– Она не моя, – без раздражения, но твердо высказал Игорь.
– Коля, доложи о своих исследованиях.
Аспирант встал перед Игорем, откашлялся и отчитался:
– Вон в том селе был продан дом. Во дворе обитала самая молчаливая собака, какую соседи когда-либо встречали. Слышали, что новый хозяин потребовал убрать собаку. Старый хозяин не хотел забирать с собой. То есть не совсем старый… Мне рассказали, что старый хозяин умер – как раз соседи об этом узнали, потому что собака стала лаять. Его сын продавал дом, вот он и отказался от нее, – молодой человек показал на собаку.
Он прочистил горло и продолжил:
– Агент предлагал соседям забрать собаку. Никто не захотел. И он, судя по всему, подбросил ее вам. Я нашел телефон этого агента, но он не стал со мной говорить. «Если вам псина не нужна, оставьте ее там в поле подыхать», – вот и все, чего я от него добился. Видимо, надо обращаться в уполномоченные органы власти.
– Не буду я никуда обращаться. Если собака никому не нужна, значит, из дворовой станет бродячей. Я ее спустил с цепи, пусть гуляет на воле, – констатировал Игорь.
Чтобы показать, что тема закрыта, Игорь принялся накрывать на стол то, что у него было в запасах. Профессор извлек из пакета все, что они принесли. Походный столик не был рассчитан на такое количество народа. Игорь спустил с борта грузовика ящик, поставил его рядом как дополнительный столик. Разжег огонь, подвесил чайник, наполнив его водой из бака.
Вернулся доцент со стульями и палкой колбасы, которой небрежно отсалютовал товарищам и прокомментировал:
– Монгрелу побаловать на ужин.
– Может, возьмете собаку себе? – предложил Игорь, поочередно посмотрев на доцента, профессора и аспиранта. – Будет у вас своя Монморанси.
– Кто будет? – переспросил доцент.
– «Трое в лодке, не считая собаки», – пояснил профессор. – Увы, у нас нет плота, и послезавтра возвращаться в город, в свои квартиры, к женам и детям. А на нашу кафедру с хвостами пускают только студентов.
* * *
Снова солнечный луч забрался в кабину через боковое окошко. Ослепленный его ярким светом, Игорь с усилием разомкнул веки. Голова трещала. Профессор с доцентом все-таки напоили его вечером. Поначалу был чай с капелькой коньяка для аромата, а потом просто коньяк, слегка разбавленный чаем. Игорю, который и в молодости очень редко мог позволить себе алкоголь, а в последние лет двадцать и на дух его не переносил, этого было достаточно, чтобы отрубиться.
Даже привычное движение дернуть за ручку, чтобы открыть дверь, далось с трудом. Забыл заблокировать двери, кстати. Координация хромала, поэтому Игорь осторожно, проверяя ступеньки, спустился из кабины на землю.
Обошел нос грузовика, чтобы осмотреть ульи. Все на месте. Он обернулся. Будка, сбитая из линялых досок, цепь, змеящаяся по залысине в траве. Собаки не было. Ушла бродить. Главное, чтобы потом не вернулась Летучим Голландцем.
После вчерашнего во рту у Игоря все одновременно и слиплось, и рассохлось. Хотелось пить.
Неужели собака сбежала? Или убежала? Да какая разница.
Игорь посмотрел на бак, надо бы дойти до него. Вместо этого он обошел будку. Потом доковылял до ульев, посмотрел между их рядами.
Ладно, чего ее искать – собака ушла. На всякий случай осмотреть вокруг… Но сначала он попьет воды. Игорь потащился мимо грузовика, в кузове которого стоял бак с водой. Он бросил взгляд за конуру – вдруг за ней притаилась новая знакомая? Потом направился к вершине холма. Оттуда, жмурясь от слишком яркого для похмельного утра солнца, оглядел поле до гравийной дороги, луг до леса и склон до берега реки.
Нет, если собака решила уйти, то едва ли она остановилась бы где-то на открытом месте. Скорее всего, вернулась в свой поселок. Крайние дома и отсюда видать.
Когда мать слегла, отцу пришлось взять Игорька к себе. В отцовской комнате в фабричном общежитии было пусто. В роли поплавка тут был телевизор. Отец, когда бывал дома, утыкался взглядом в него. Тоскливо было, как на рыбалке. Еще хуже, даже книг не было. Отец заговорил только раз, чтобы сообщить: «Твоя мать умерла, будешь в интернате жить».
– Понятно, после смерти матери вам тяжело сойтись с кем-либо, вы боитесь потерять, – размышлял вчера профессор, когда Игорь, которого развезло от алкоголя, рассказал свою историю. – И вы подспудно повторяете ошибку своего отца.
– Вы, профессор, точно по философии, а не по психоанализу? – хмыкнул Игорь.
– Еще пару пасечников с пчелами в голове мне попадутся – и переквалифицируюсь, – парировал тот. – А пока все же возьму на себя смелость дать вам совет: вы столько лет
