нее? У меня нет привычки раскрывать чужие секреты. – Я рада, что ты хочешь помочь. Она сломана. Так что дерзай. А мы с отцом прикроем спину. Подозреваю, легко не будет, да?
Киваю. О да. Очевидно, легко не будет.
Отец может прикрыть. Это правда. Мы с ним давно работаем как партнеры, но он все равно в этом бизнесе дольше, его имя знают и уважают, не стыдно признаться, что без его поддержки на каких-то этапах я могу просто не справиться.
В этом мире тварей больше, чем кажется, они живут ради выгоды, и им плевать на чувства людей.
Так что я рад, что смогу обратиться за помощью, когда она понадобится. Нет смысла пытаться быть героем в одиночку, когда на кону стоит девчонка, жизнь которой превращают в ад.
Глава 9. Катя
О!нет – Не переживай
Наконец-то этот ужин заканчивается. Клянусь, у меня есть стойкое ощущение, что он длился не один вечер, а по меньшей мере трое или четверо суток. Много людей, много взглядов, много глупых вопросов, и, что самое раздражающее: много Олега. Катастрофически много Олега. Как раз в этих взглядах, в разговорах, везде. Я около двадцати раз услышала сегодня фразу о том, как же нам с мамой повезло стать частью семьи этого урода. Про урода я от себя, конечно, добавила, но про «повезло» многие твердили как один.
Да, повезло, ничего не скажешь…
Гости расходятся, я хочу Давиду вернуть пиджак, но он говорит, что все еще холодно, и просит оставить себе. Это как никогда играет мне на руку, потому что он прикрывает голые плечи и ключицы, мне так гораздо комфортнее, чем было без него, даже несмотря на то что он мне заметно велик.
Одно страшно – выхватить за чужой пиджак от Олега, но он что-то весь вечер ссорится с мамой и даже не замечает, что я в одежде другого мужчины, так что, может, и пронесет…
Когда уходят последние гости, мама с Олегом снова срываются на крик. Я, честно, пропустила тему их ссоры, но выяснять и задавать вопросы, конечно же, не буду. Пусть делают что хотят, при условии, что это никак не будет касаться меня. Я все равно в этом семействе явно лишняя фигура, так что истерить по поводу ссоры «родителей» я не буду. Они люди взрослые, пусть разбираются сами.
Поэтому я решаю надеть свое пальто и выйти на улицу. Там Леня, пусть откроет мне машину, и я буду сидеть там, хоть какой-то же толк должен быть от этого охранника.
И я только делаю пару шагов из зала, как застываю от одной услышанной фразы мамы:
– Ты что, не понимаешь, что Александр готов увеличить твои доходы в несколько раз?! Объединить бизнес с ним – это мечта, разве нет? Ты сам говорил! Я подсуетилась. Он в понедельник забирает Катю на свидание, я уже договорилась!
– А я вообще тут ничего не решаю, да?! – взрывается он. – Катя не пойдет с ним никуда, это мое последнее слово! Плевал я на эти доходы таким способом, мы не будем продавать ему нашу девочку!
Меня тут же потряхивает от словосочетания «наша девочка». А еще это то, о чем я говорила: он никогда не согласится на это. И… даже несмотря на то, что Олег делает это не из большой отеческой любви ко мне, а только потому, что он помешанный маньяк, я все равно рада, что хотя бы он не хочет, чтобы меня сводили с каким-то непонятным мужиком.
Нет смысла даже пытаться спорить с мамой о чертовом свидании: я получила пощечину, как только заикнулась о том, что против.
Нет смысла пытаться мне, но… Может, если Олег тоже против этого, есть смысл попробовать воспользоваться положением и перетянуть его на свою сторону? Я все равно сбегу отсюда, потому что ненавижу всей душой место и людей, с которыми живу, но… Раз он так одержим мной, то это может помочь мне отбиваться от всяких кошмарных мужиков, которых будет пытаться подсунуть мне мама?
На самом деле от их разговора меня колотит. Я не слушаю дальше, накидываю пальто прямо на пиджак Давида и выхожу на улицу, где охранник тут же забирает меня в машину.
Несколько минут я сижу одна в тишине, мне спокойно впервые за долгое время. Потому что я надеюсь, что мама отступит, что Давид постарается мне помочь, и потому что мне хочется верить, что хоть когда-нибудь я смогу быть счастливой…
Стараюсь не киснуть. Просто потому, что понимаю, что это совершенно никак мне не поможет. Не знаю… Я всегда старалась реагировать на сложности жизни именно так. Наверное, я слишком рано поняла, что слезы помогают только в моменте. Помогают ощутить облегчение, помогают прийти в себя и выпустить эмоции. А вот плакать днями напролет из-за того, что все в жизни плохо, – не моя тема. Потому что иначе все будет еще хуже, как мне кажется.
Я выбираю сливать сложное состояние в написание сказок и рассказов других жанров. Я просто пишу всю ночь напролет, и к утру мне обязательно становится лучше.
Прячу нос в ворот пальто, когда вижу, что мама с Олегом выходят из ресторана, потому что я уже просто привыкла закрываться от них. И на секунду теряюсь. Потому что аромат… Не мой привычный. Странный. Немного терпкий, но вкусный. Я понимаю, что это пахнет от одежды Давида, и отчего-то улыбаюсь, вспоминая, что он не оттолкнул меня, а на самом деле сказал, что попробует мне помочь.
Это и правда возвращает мне веру в людей. Пока есть такие мужчины, как Давид и Артур, можно надеяться на то, что когда-нибудь количество хороших людей в моей жизни обязательно перегонит количество плохих.
Двери машины открываются, и сразу же становится холодно, причем ветер, ворвавшийся в салон, совершенно здесь ни при чем. Холод от людей, которые меня окружают. Безразличный Леня садится за руль, помешанный Олег на пассажирское, а на заднее рядом со мной – равнодушная мама. Попробуй тут не ощутить противный холод от такой компании…
Но они на удивление молчат. Охранник – понятно почему, а Олег с мамой, видимо, из-за ссоры… Я не лезу, тоже молчу, сжимая руки в замок и надеясь, что за всю поездку никто не обратит на меня внимания. Не хочу с ними разговаривать, нет ни единого желания. Все, что мне хочется сейчас, – отойти от этого жуткого вечера и проваляться в ванне по
