Аргентине, иначе это точно станет твоим последним турниром.
Я слабо кивнул. И снова цербер стал щенком.
Глава 11
Из-за погодных условий самолет задержали в Шарль-де-Голле, и я бестолково пялился сквозь окно на парковку авиалайнеров парижского аэропорта. Нам предстоял перелет в тринадцать с лишним часов, а потом сразу игра. Александр Иваныч то и дело поглядывал на часы. Стыковка между рейсом и первой партией была небольшой, но в пути мы и так провели без малого два дня.
Я потягивал из стаканчика кофе на овсяном молоке и постоянно морщился: на вкус как помои. Но за неимением лучшего кофеином приходилось заряжаться даже таким пойлом. В голове роилась сотня мыслей, но ни одна из них не витала вокруг предстоящей партии. У меня были заготовленные варианты: вариант Дракона в сицилианской защите для черных и гамбит Муцио – за белых.
Ульяна сидела рядом и читала «64 – Шахматное обозрение». Я изредка поглядывал на страницы, но на статьях долго не задерживался: пресные формулировки, скучно представленные партии гроссмейстеров.
Если я наберу нужные очки рейтинга – тоже стану гроссмейстером. Если выиграю Кубок мира в Буэнос-Айресе – буду играть в турнире претендентов. Сплошные «если». Но в пятнадцать я мог о таком только мечтать, а теперь через восемнадцать часов состоится первая партия важнейшего в жизни турнира.
– Напомни, зачем ты с нами поехала? – поинтересовался я, безразлично склонив голову в сторону Ульяны.
– Я гроссмейстер, и Александр Иваныч взял меня в помощники. Он не сомневается в моей компетенции. Тем более уже больше пяти лет я тренирую детей.
Я не понял, что меня больше удивило: то, что она тренирует детей, или то, что делает это больше пяти лет.
– Так давно? И сколько тебе, двадцать четыре?
– Скоро будет тридцать.
Она не выглядела даже на двадцать восемь. Я удивленно покосился на нее, но промолчал.
– Мы можем поговорить, если ты нервничаешь. – Ульяна покосилась на мои подрагивающие пальцы.
– Не хочу.
Она резко развернулась, неаккуратно взмахнув журналом. Его край выбил стаканчик с кофе из моих пальцев, и отвратительный напиток залил светлый свитер. Хотя бы кожу не обжег: слишком долго я мусолил стаканчик в руках и кофе успел остыть.
Крепко выругавшись, я подскочил с неудобного кресла. В спине что-то хрустнуло, на миг вспыхнуло болью, но тут же стало легче. Отмахнувшись от ее нелепых скорых извинений, я ринулся к мужскому туалету. Хотелось спасти свитер, он был совсем новым.
В просторной уборной у раковин никто не стоял. Аэропорт, обычно кишащий жизнью, в целом был пустоват. Стянув свитер через голову, я намочил его водой и выдавил прозрачное жидкое мыло. Я несколько раз видел, как стирала руками Ира, но самому мне не доводилось даже носки прополоскать, поэтому, как отмывать вещь, я понимал только приблизительно.
– Давай я помогу? – раздался виноватый голос Ульяны за спиной.
– Это мужской туалет, – процедил я.
– Пожалуйста, я не хотела проливать на тебя этот дурацкий кофе, – со вздохом произнесла она, подходя к раковинам. – Давай…
Ульяна забрала свитер из моих рук. Я не сопротивлялся, только устало оперся ладонями о раковину. Как я полечу тринадцать часов в мокром свитере, я не представлял. Багаж давно был сдан. В ручной клади валялась футболка, но она наверняка помялась. Хотя всяко лучше, чем противный мокрый кашемир.
– Что у тебя на плече? И на лопатке? – спросила Ульяна, мельком скосив взгляд.
Я вывернул шею, чтобы посмотреть на свое плечо, а потом глянул в зеркало. На коже цвело черно-фиолетовое приличного размера пятно. На лопатку я мог не смотреть – и так знал, что там результат столкновения с дверным косяком, на который меня со всей дури толкнул отец.
– Ничего, – нахмурился я и постарался выдрать у нее из рук свитер.
Хотелось нацепить уже даже мокрый, лишь бы спрятаться от ее настойчивого изучающего взгляда.
– Тебя кто-то бьет?
– Неудачно ударился.
– Дважды?
– Четырежды! – рявкнул я. – Отдай свитер!
И дернул его на себя. Ульяна растерянно разжала пальцы. Кашемир растянулся, и теперь это мало напоминало одежду – так, тряпку, которая и для мытья пола годилась-то с трудом. Я швырнул ее в мусорное ведро и полез в рюкзак за футболкой, надеясь, что рукав закроет фиолетово-черное плечо.
– Зачем? Отстирали бы.
– По херу, – отозвался я. – У меня футболка есть.
– Рудь, если тебя бьют, то об этом не надо молчать… – начала она.
Я стал искать футболку быстрее, выкидывая из большого рюкзака зарядки, наушники и книжку. Сердце заколотилось быстрее, по ощущениям поднимаясь к самому горлу.
– Хватит, – взмолился я в итоге. – Это не твое дело. Мне не нужна помощь, я не хочу об этом разговаривать, у меня нет проблем. Пожалуйста, хватит.
Наконец футболка нашлась, помятая, и я быстро натянул ее на себя. Ульяна не стала уговаривать меня дальше. Она отвернулась к зеркалу, приглаживая волосы в попытках скрыть неловкость, образовавшуюся между нами.
– У нас посадка через полчаса, пойдем?
Мы вышли, едва не столкнувшись с какими-то двумя немцами у входа.
– Внимание пассажирам, вылетающим рейсом авиакомпании Air France номер AF412 в Буэнос-Айрес, ваш рейс задержан до девяти часов пятнадцати минут, – произнес сначала на французском, а потом и на английском металлический поскрипывающий голос. – На посадку вас пригласят дополнительно.
Я обреченно застонал, потому что надеялся через полчаса вытянуть ноги в кресле бизнес-класса. Александр Иваныч побежал к информационной стойке. Только сейчас я понял, что теперь мы точно опаздываем на игру.
* * *
Не знаю, каким богам молились мы втроем – я, Ульяна и Александр Иваныч, но самолет приземлился в аэропорту Буэнос-Айреса в десять утра, а уже через час после посадки начиналась игра. Александр Иваныч пообещал сам забрать наш багаж, а мы с Ульяной, одними из первых пройдя паспортный контроль, ломанулись к выходу и стали искать такси. На английском она говорила плохо, таксисты тоже, поэтому пришлось объясняться жестами и на экране телефона показывать нужный адрес. Я сунул водителю сотню долларов, чтобы он довез нас побыстрее.
Жеребьевка прошла, когда я, запыхавшись, забежал в зал. Ульяна крепко сжала мое плечо перед тем, как я направился к доске. Вокруг толпились люди, были журналисты, то и дело щелкающие камерами. Мой соперник оказался местным – Иносенио Мора, я прочитал его имя в турнирной таблице перед тем, как сесть за стол.
Мы пожали друг другу руки. Я играл белыми, получив преимущество первого хода. Он повелся на уловку: принял королевский гамбит. Поле перед глазами расплывалось: я не спал около суток и только на
