и закончился неожиданным – для всех участников действия – крепким подзатыльником.
Покинув кухню и поднявшись к себе, Рома с грохотом захлопнул дверь в комнату и закрылся на замок. Упав в кресло возле письменного стола, он тупо уставился в щедро забрызганное крупными каплями воды окно, за которым несколько часов без перерыва шел нетипичный для середины марта сильный дождь. Несколько минут он просидел в относительной тишине, лишь с первого этажа доносились обрывки реплик – это мама разговаривала с мужем (о нем, конечно); вскоре за стеной зазвучали мерные звуки пианино, выше-ниже, быстрее-медленнее, – занимающая соседнюю комнату младшая сестра Аня старательно репетировала гаммы: прошлой осенью ей купили настоящее пианино, отдали в музыкальную школу и теперь каждый вечер минимум на два часа жизнь в квартире становилась невыносимой, – Рома ненавидел эти звуки до скрежета зубов и постоянно упрекал маму, говоря ей, что пианино следовало купить цифровое, к которому можно подключать наушники.
– И тогда Анька может играть на нем хоть до одури, – пояснял он ей свою мысль. – Я же пользуюсь наушниками и никому не мешаю.
Когда терпение лопнуло окончательно, Рома начал включать на полную громкость (для чего он приобрел мощную колонку) что-нибудь забористое – например, полюбившийся ему еще с прошлого года дебютный альбом американской инди-рок-группы Imagine Dragons или хорошо подходящее для подобных случаев творчество Rammstein.
Дядя Саша просил его слушать музыку потише, однако Рома эти просьбы решительно игнорировал, и тогда отчим нанес ему ответный удар – однажды Роме захотелось поиграть в видеоигры, но сколько бы он ни нажимал на кнопку пульта, экран его плазменной панели оставался черным. Оказалось, что дядя Саша, так и не получив на свои просьбы желаемый отклик, выдернул из телевизора провод питания и сказал, что вернет его только после того, как Рома пообещает слушать свою музыку тихо.
Не желая остаться без игр, Рома решил сдаться и заткнул уши наушниками. Однако наушники решали только одну из его проблем. Оставалась еще вторая: его ужасно раздражало, что к музыкальным занятиям сестры родители относятся с таким энтузиазмом, отчим так и вовсе был уверен, что, когда Анечка вырастет, она обязательно пойдет по музыкальной части.
– С таким-то талантом одна дорога – в Гнесинку, консерваторию, а дальше – концерты, слава… – фантазировал дядя Саша, планируя блестящее будущее дочери.
А когда Рома заявил родителям, что хочет серьезно заняться автогонками, они ему отказали и даже не пожелали объяснить почему. Просто сказали: нет.
После этого музыкальные упражнения младшей сестры начали раздражать его еще больше – в иные моменты Рома был готов взять из кладовки молоток потяжелее и разбить это чертово пианино на тысячу кусков. И только остатки здравомыслия, с трудом пробиваясь сквозь воздвигнутую им стену ненависти, подсказывали, что так делать нельзя.
«Вот было бы оно цифровое, – вздыхал в такие моменты Рома, – я бы вылил стакан воды куда надо, и все дела…»
Та-та-та-та-та-та-та-та… Та-та-та-та-та-та-та-та… «Сволочь ты мелкая!» – Поднявшись с кресла, Рома подошел к стене и несколько раз сильно стукнул в нее кулаком. Звуки на мгновение стихли, послышался ответный стук, после чего гаммы зазвучали с новой силой.
«Издевается…» – вздохнул Рома, затыкая фортепианные пассажи сестры спасительными наушниками. Нет, все это безнадежно, хоть стены проломи, все останется как есть: сестра будет долбить по клавишам, отчим продолжит устраивать ему сцены, называя пасынка бездарью и лоботрясом, а мама… Мама, хоть и встает на его сторону, особо ничего изменить не может. Просто мама, она такая – когда отчим орет на Рому, защищает сына, а если Рома, кипя от негодования и обиды, жалуется ей, что дядя Саша относится к нему несправедливо, встает на защиту мужа.
Воткнув штекер наушников в телефон, Рома включил первый попавшийся в плейлисте трек, подошел к окну и настежь открыл одну из створок. В комнату ворвался влажный холодный воздух, и через несколько глубоких вдохов и выдохов ему стало немного лучше. Голова все еще гудела, но не из-за полученной затрещины, а из-за того, что после удара он потерял равновесие и неудачно упал назад, крепко приложившись головой об угол холодильника.
«…А здорово, гад, врезал…» – вздохнул Рома, ощупывая растущую на затылке шишку. Песня закончилась, и в наступившей на пару секунд тишине он расслышал тихий стук в дверь.
– Что? – вызывающе спросил Рома и выключил музыку, демонстративно оставив наушники в ушах.
– Открой, пожалуйста, – раздался из коридора голос мамы. Рома прикрыл окно, подошел к двери, щелкнул замком и занял оборонительную позицию возле письменного стола.
Мама с печальным лицом вошла в его комнату.
– Какой у тебя беспорядок… – покачала она головой, посмотрев по сторонам.
– Кому-то мешает? – Голос Ромы звучал громко и по-прежнему вызывающе. Пусть придурок, где бы он сейчас ни был, тоже услышит, как мама терпит фиаско и его просьба «Света, ну сделай же что-нибудь со своим сыном!» ни к чему конструктивному не приведет.
– Голова болит? – спросила мама, решив не обращать сейчас внимания на интонации сына.
– Нет, – сквозь зубы выдавил из себя Рома.
Стоять ему расхотелось, он уселся в кресло и принялся как можно равнодушнее смотреть на маму.
– Давай съездим в травмпункт, – предложила мама миролюбивым тоном. – Травма головы может быть серьезней, чем кажется.
– У меня все в порядке, – не меняя тона, процедил Рома, ожидая, когда она начнет ему говорить о важности семейных ценностей и прочей ерунде, от которой у него в последнее время сводило скулы. – Вы лучше холодильник свой проверьте… – с усмешкой добавил он.
– Хорошо, я вызову врача на дом, – сказала мама.
– Не нужно, – ответил Рома, в планы которого общение с докторами не входило. И, понимая, что маму это не остановит, он добавил: – Завтра сам схожу, если не пройдет.
Светлана тихо вздохнула и покачала головой.
– Ты сделал уроки?
– Нет… сделаю… позже… – Рома заговорил резко, словно расстреливая маму короткими безразличными репликами.
– Я за тебя волнуюсь… Тебе осталось учиться совсем немного, но с таким отношением к занятиям ты не сможешь поступить в нормальный институт. – Светлана в стотысячный раз повторила фразу, которую говорила Роме практически каждый день с тех пор, как тот с тройками по всем основным предметам закончил девятый класс. Обычно Рома отвечал однотипно: «Не переживай, мама, как-нибудь поступлю», однако сегодня он ответил иначе:
– А кто тебе сказал, что я хочу куда-то поступать? – Его голос вновь зазвучал вызывающе, Рома посмотрел на маму исподлобья – в последнее время это стало его любимым приемом во время таких семейных «душеспасительных» разговоров.
– А что же ты собираешься делать? – после небольшой паузы спросила Светлана, никак
