ощутила тогда на лице горячее его дыхание, потом он резко потянул ее к себе… Дугар снова собрался с духом, придвинулся ближе и обнял ее плечи. Она хотела закричать, но крик застыл на губах, и она покорно закрыла глаза…
К дэлу Насанху пристал лепесток; она заметила это и вдруг смутилась до слез. Стараясь не встретиться взглядом с Дугаром, девушка пошла к машине, и Дугар, напуганный собственной смелостью, всю дорогу не решался взглянуть в ее сторону. Из ворот на гудок машины выскочил Сухбат. Приятели давно не виделись. Дугару стало не по себе. Напрасно искал он на рябом лице товарища отражение какого бы то ни было чувства — оно оставалось невозмутимым.
Насанху проворно выскочила из машины и побежала в юрту.
* * *
Через день Дугара вызвал начальник гаража. Когда Дугар вошел, Дэгэху едва взглянул на него и спросил строго:
— Где ты был позавчера? Куда ездил?
— Позавчера? Погодите, сейчас вспомню. Кажется, я должен был отвезти русского инструктора…
Дугар замялся.
— «Должен», «должен»! Ты отвечай прямо: отвез или нет?
В самом деле, Дэгэху приказал Дугару отвезти инструктора в русские казармы, а он дорогою заглянул к Сурэну, тот попросил его съездить за баранами, на возвратном пути голова закружилась от счастья — словом, приказа он не выполнил. Рассчитывал: съезжу очень быстро, успею еще и инструктора отвезти, а сам начисто забыл о приказе.
Дугар решил солгать.
— У меня машина испортилась.
— Вот как? А когда ездил к перевалу Холтын, она была в исправности? — Дэгэху был вне себя от возмущения. — И не стыдно тебе лгать? Расскажи честно, что за нелегкая понесла тебя в такую даль?
Дугар низко понурил голову и молчал. Откуда Дэгэху знает все подробности? Стыд жег Дугара — он не мог поднять глаз.
— Запомни, дорогой товарищ, что машина не твоя, а государственная. Заруби себе это на носу! Прошли те времена, когда феодалы хозяйничали в государстве, будто в собственном имении. Берегись, Дугар, другой раз я отдам тебя под суд. А пока налагаю взыскания; на эту ночь наряд — караулить гараж, и неделю будешь работать на ремонте без права покидать место работы и садиться за руль. Ясно? А теперь ступай!
«Легко отделался», — подумал Дугар, затворяя за собой дверь. Ему разрешили выйти в город — запастись едой на предстоящую неделю. Но вместо того, чтобы пойти в лавку или на рынок, он помчался к заветному коричневому забору. Постучаться, однако ж, он не посмел — робость одолела: а ну как опять нарвется на Сухбата? Так он и повернул обратно, но тут совершенно неожиданно увидел Насанху. Они постояли вместе не больше минуты.
— Отец все узнал, — сказала она, не глядя на Дугара, — и запретил тебе бывать у нас.
Она кивнула и, не добавив больше ни слова, вся в слезах направилась к дому. Долго стоял Дугар, не в силах шевельнуться, потом медленно, как побитый пес, вернулся в гараж. Она ушла, убежала! Что ж, разве не заслуживает он еще большей кары? Сознание вины угнетало его беспредельно. Как мог он вообразить, будто эта красавица — ему чета? Ведь это все равно что звать звезду спуститься с небес! И тем не менее она ему принадлежала! Хоть однажды, а принадлежала!
* * *
Солнце ударило Дугару в лицо, и он открыл глаза. Подняв голову, он убедился, что комната, где он жил с двумя товарищами, пуста. День был выходной, Дугар не торопился вставать: все равно идти некуда. Сухбат его больше не навещал, а значит, и гостей ждать не приходится. Дугар повернулся на другой бок, но сон не возвращался. Полежав немного, он встал, напился чаю, который оставили ему товарищи, и вышел на улицу.
Небо над головой такое светлое и чистое, точно облаков на нем не бывает никогда. Смеется в вышине июньское солнышко, и нет ему дела до людских горестей и забот. Дугар улыбнулся солнцу и бесцельно побрел по улице. Уже двадцать дней не видел он Насанху, но как ни старался изгнать любимую из своей души, это ему не удавалось; напротив, с каждым днем он любил все сильнее и сильнее. Ах, как счастливы могли бы они быть! Да, как видно, не судьба. И все же белое, с узкими, удивительно красивыми бровями лицо так и стоит перед взором.
Дугар вошел в закусочную, заказал бозы{55}, проглотил, не замечая, что ест. Потом долго бродил по базару. Народу там видимо-невидимо, и каждая женская фигура ранила сердце надеждою: а вдруг это Насанху?.. Близилось время обеда. Внезапно Дугар решился: будь что будет — он идет к ней. Ведь он не вор, не нищий — ни красть, ни клянчить не собирается. Подбадривая себя подобными доводами, Дугар очень скоро очутился у знакомых ворот. Но постучаться не смел: что, если Сурэн прикажет ему идти прочь, — ведь со стыда сгоришь! За воротами лаяли и рычали собаки. Вдруг он услышал тихий зов:
— Дугар! — Он прильнул к щелке в заборе. Насанху шепнула: — Ступай туда, вправо, — и, видя, что он не понимает, показала рукой.
Вне себя от радости, Дугар кинулся вдоль забора, остановился на углу и стал ждать. Ждать пришлось очень долго. Он мешал прохожим, загораживая дорогу, его толкали, но он ничего не чувствовал и не замечал. Девушка все не появлялась. Гнев и обида охватили Дугара: неужели она обманула? И чего он торчит здесь, как столб? Чего доброго, еще заподозрят, что он надумал забраться в чужой двор. Наконец из калитки, которая была ему хорошо видна, вышли Сухбат и, вслед за ним, Насанху.
Дугар поспешно отступил в тень, поближе к стене. Те двое остановились у калитки и долго о чем-то говорили. Потом Сухбат удалился, а Насанху направилась вдоль забора, приближаясь к нему.
Дугар вышел из своего укрытия.
— Здравствуй, Дугар, — коротко бросила девушка, не остановившись.
Дугар двинулся за нею. Они прошли всю улицу, и только тут она замедлила шаг.
— Заждался, наверно?
— Нет, что ты!
— Я думала, ты не дождешься. Никак не могла отвязаться от этого Сухбата — прилип, как чесотка! Дома сказала, что выйду его проводить, а сама — к тебе.
Они долго бродили по городу и в конце концов очутились на холме Тасган. Трава на холме уже была выжжена солнцем, но по-прежнему благоухала пряно и призывно. Повсюду виднелись гуляющие, и в поисках уединения Дугар с Насанху набрели на какой-то неглубокий ров.
— Посидим немного, — предложила она.
Он сел рядом, на краю рва, все еще не веря, что они вместе.
— Почему ты пропал, Дугар?
Что это? Она смеется
