Выходите. Не задерживайте, нам нельзя терять ни секунды.
– Ну так гоните быстрее. Я все равно не сойду.
Врач махнула рукой водителю. Санитар захлопнул задние двери.
– Девушка, не закрывайте глаза, смотрите на меня, – повторяла врач, наклонившись над Ксюшей.
Но у той тяжелели веки. Врач начала готовить шприц.
– Ксюша, нет! Не уходи! – закричал Сергей и вскочил на ноги, больно ударившись головой о какой-то аппарат, прикрепленный под потолком скорой.
Он продолжал звать ее, даже когда она закрыла глаза. И его голос перебивал непрерывный вой сирены.
* * *
Кормчий священной ладьи слышал голос Ксении.
Слышал он и голос, приближавшийся издали: «Ксюша, нет! Не уходи!»
Она снова посмотрела на Инпу. Лодку качало на воде, папирусный борт шуршал о камень причала. А он застыл черным истуканом на темно-синем фоне.
Голос Сергея становился все громче.
Ей показалось, что собачья морда оскалилась. Может, ее обманула игра светотени на воде? А может, и вправду псоглавый бог вспомнил, как в облике ее собаки мчался на голос Сергея?
В этот миг откуда-то взявшийся огромный черный доберман выпрыгнул из лодки, перемахнув через борт, и приземлился на все четыре лапы около девушки. Забыв о боли в плече, Ксюша протянула руку и погладила своего верного пса.
А существо с человеческим телом и собачьей головой осталось в лодке. Оно оттолкнулось веслом от берега, и лодка стала удаляться, ускоряясь течением Фонтанки.
* * *
Санитары закатили носилки с Ксюшей в лифт, но Сергея туда не пустили. Он так и стоял перед закрывшимися дверями, но тут вспомнил про собаку, оставленную в автомобиле.
Он снова вошел в приемное отделение, на этот раз с псом, укутанным в плащ.
– Собаку тоже нужно спасать, – крикнул Сергей в окошечко.
– Нет, и не думайте, – ответила оттуда дежурная.
– Как это?!
– Собак не оперируют в человеческой клинике. Берите такси и дуйте в ветеринарку. Сейчас я посмотрю адрес ближайшей.
Сергей чувствовал, как набухла от крови подстежка плаща. Он снова повысил голос:
– Есть тут другой хирург?
Один из тех, кого Сергей принял за медбрата, поднял руку:
– Не совсем еще хирург. Я ординатор, не имею права оперировать… людей.
* * *
Ксюша с трудом заливала в себя суп, который ей принесла медсестра. Безвкусный, непонятного цвета, ни горячий, ни холодный, а тошнотворно теплый.
– Может, вот это? Для аппетита? – предложил Сергей.
Она и не заметила, как он вошел в палату.
Он положил на тумбочку у ее кровати целую коробку «Эм-энд-эмс».
– Я бы попробовала, но этот Цербер сторожит, – улыбнулась Ксюша, головой показывая на дверь, за которую вышла медсестра. – С утра напоминает, что у меня нулевой стол.
– У Инпу тоже, – утешил ее Сергей. – Кормлю с ложечки, как когда щенков выхаживаю.
– А о наших детенышах также будешь заботиться? – удивляясь своей смелости, спросила Ксюша.
– Каких наших? Каких детенышах? – растерялся Сергей.
Вместо ответа Ксюша сказала:
– Папа баловал меня конфетами. Они, конечно, вредные, но я, как и моя мама, буду делать вид, что не замечаю, если ты будешь давать нашим детям не больше одной штучки в день.
И Ксюша, подмигнув, отправила в рот одно драже.
февраль–апрель 2023
Пассажир и спаниель
– Первым делом, как отоспишься после джетлага, пойдем в Центральный парк, – сказал отец дочери.
– А зачем? – спросила дочь.
– Может, с тобой мне повезет узнать, куда деваются утки, когда пруд в парке замерзает.
– Папа, опять ты… – пожурила она его со снисходительной улыбкой, которая может быть только у тринадцатилетней дочери, начинающей понимать, что и у родителей могут быть свои причуды.
– Вот и водитель манхэттенского такси, у которого я как-то спросил, не знает ли он случайно про уток, повернулся и сказал, что я либо над ним смеюсь, либо сам чокнутый.
– Па-ап, ну за кого ты меня принимаешь? – возмутилась дочь. – Я уже прочла весь сборник, который ты мне прислал в подарок, хотя мама говорила, что мне по возрасту еще рано.
– А мама тебе говорила, что она тоже была фанаткой этого Писателя?
– Говорила-говорила, а еще добавляла, что она выросла из этого, а ты так и остался подростком.
– Ну и отлично, значит, мы с тобой, как два тинейджера, легко найдем общий язык!
Он пододвинул рюкзак так, чтобы вытянуть на него ноги. Им предстояло провести в транзитной зоне франкфуртского аэропорта еще три часа. После развода и его переезда в Штаты это были первые каникулы, на которые бывшая жена позволила ему забрать дочь.
– Пап, а ты действительно живешь в его книгах? Ну, то есть, мама говорила, что у тебя в голове до сих пор одни только воображаемые Джими Джимирино. И работа у тебя такая дурацкая, типа вокруг его творчества.
– Можно и так сказать, – выдохнул отец. – Типа вокруг… Когда-то я был искусствоведом. И это мне жутко нравилось. Но от нынешней моей «дурацкой» работы я и вовсе тащусь! Представляешь, я выдумываю всякую чепуху, и ее экранизируют. И за это еще платят. По большей части я просто выдергиваю идеи у разных авторов, чаще всего ворую у того самого Писателя… ну, ты понимаешь. Кстати, говоришь, ты прочла сборник… а что тебе больше всего из его вещиц понравилось?
– Не знаю, я не все там поняла. Вроде как просто, а дочитаешь – и что про что, не знаешь.
– Но что-то же понравилось?
– Про бейсбольную рукавицу, которая была изрисована стихами.
– Да, классный флешбэк про рукавицу брата. Вся тоска и грусть, что брата рядом нет. Ты знаешь, я как-то засиделся в Центральном парке, наблюдал за мальчишками, которые гоняли мяч. Стало темнеть, они почти не видели этот мяч, но продолжали бросать. И тут я понял, что очень соскучился по тебе.
– Па-ап, опять момент из книги. Ты что, меня проверяешь, читала я или нет?
– Ага, – улыбнулся отец и прижал к себе дочь, ероша ей волосы.
Она тряхнула головой, прическа приняла прежнюю форму, после чего девочка устроилась поудобнее, заняв два кресла – все равно весь ряд был пустой – и положила голову на плечо отцу.
– Папа, неужели ты свои сценарии надергал из книг своего Писателя?
– Не все, конечно, но бывает под настроение, – усмехнулся отец.
– А можешь мне сейчас придумать? И чтобы не по-детски взрослую историю. Пусть она будет чрезвычайно трогательная и слегка мерзостная. Ты же, пап, имеешь достаточное представление о мерзости?
Отец был в восторге от точности цитирования.
– О да! Я приложу все усилия. А про кого рассказ будет?
– Про
