вещи. Раньше прадедушка и прабабушка накинулись бы на визитеров с радостными объятиями, но теперь они смотрели на них с обеспокоенными лицами.
— Матушка Хвичжи, что случилось? — наконец спросил прадедушка.
— Батюшка Ёнок, позволите нам остаться у вас на пару дней? Мы идем в Тэгу. Там живет моя тетя по отцовской линии…
— Можете оставаться сколько хотите, но в чем же дело? Вы так внезапно… Хотя бы расскажите, что произошло.
— Мы не принесем вам вреда. Только пару дней…
Тетушка Сэби застыла в нерешительности, и вместо нее встряла Хвичжа:
— В Сэби был переполох, дядю утащили в горы…
— Хвичжа! — тетушка Сэби резко оборвала дочь.
Она молчала, но потом все же рассказала о случившемся. Ее брата поймали по пути на поле, утащили в горы и расстреляли. Тетушка Сэби несколько раз подчеркнула, что ее брат не был связан ни с какой идеологией.
Услышав новости, свекровь приказала тетушке Сэби убираться из ее дома. Причина была проста: она не хотела, чтобы семью заподозрили в связях с политическим преступником. Если бы Хвичжа родилась мальчиком, разговор был бы другим, но к внучке свекровь не питала никаких чувств. Когда невестке велели немедленно забрать ребенка и больше никогда не возвращаться, тетушка Сэби тут же собрала вещи и покинула тот дом.
— Мы только на пару дней, мы не принесем вам вреда.
— Хорошо, но только на пару дней. Вам надо поспешить в Тэгу.
— Спасибо, батюшка Ёнок! Спасибо! — рассыпалась в благодарностях тетушка Сэби, но бабушка с грустью наблюдала за ее растерянным лицом.
Прадедушка, который вначале сказал, что они могут оставаться сколько угодно, услышав о произошедшем в Сэби, заявил, что они могут пробыть только пару дней. Повел бы он себя так же, если бы дядюшка Сэби был еще жив? Бабушка заметила, как сильно это задело тетушку Сэби.
— А ты, Хвичжа, больше никому не рассказывай о том, что случилось с твоим дядей. Нигде и никогда. Это ради вашего же блага. Поняла? Ёнок, ты тоже смотри мне, никому ни слова.
— Поняла, дядюшка, — ответила Хвичжа и спрятала лицо на груди матери.
— Вот и хорошо. Вы, стало быть, устали от дальней дороги. Отдыхайте, — сказал прадедушка и улегся спать.
Только теперь прабабушка и тетушка Сэби смогли наконец выказать всю радость от воссоединения. Хвичжа тут же принялась обнимать подругу.
На следующий день прабабушка и тетушка Сэби поднялись рано, еще до восхода солнца. Сидя на постели, тетушка Сэби шепотом рассказывала прабабушке о том, что произошло с ней в родной деревне.
Когда свекровь велела ей убираться из дома, старшая невестка в слезах принялась удерживать ее, но тетушка Сэби спокойно отправилась собирать вещи. Она вышла из дома не оглядываясь, но вдруг услышала, как сзади что-то разбилось. Это Хвичжа кинула камнем в керамический чан для хранения соевой пасты. Свекровь больше всего на свете дорожила своими бочками с пастой из цельных бобов. В нос ударил терпкий густой запах.
— Эта мерзавка совсем ума лишилась! — завопила свекровь и ударила девочку по голове.
Она и раньше несколько раз поднимала на внучку руку, но тетушка Сэби боялась вставать на защиту дочери. Однако, увидев, как свекровь бьет девятилетнего ребенка, которого только что выставила из дома в самый разгар войны, тетушка Сэби не выдержала.
— Уберите от нее руки! Она ведь больше не ваша внучка, или не так? Даже звери знают, что нельзя бить по голове!
— Что ты сказала?
— Вы всё еще считаете себя человеком после такого? Это низко!
С этими словами тетушка Сэби плюнула на землю к ногам свекрови, схватила дочь за руку и ринулась прочь.
У прабабушки болело сердце от рассказа тетушки Сэби. Даже потеряв родного брата, та изо всех сил старалась держать себя в руках, и, похоже, ей ни разу не удалось оплакать его кончину. А теперь она одна, без мужа, с маленькой дочерью направлялась в совершенно незнакомое ей место. Прабабушка хотела бы предложить ей остаться у них, но прадедушка беспокоился, что история с тетушкой Сэби может плохо сказаться и на их семье.
— Береги себя, Сэби. Я так за тебя переживаю…
В глазах прабабушки стояли слезы. Она больше не доверяла людям. Представляя, с чем придется столкнуться тетушке Сэби с дочерью на пути в Тэгу, она не могла отыскать в себе ни проблеска оптимизма.
— Ну чего ты плачешь… — Тетушка Сэби успокаивающе постучала прабабушку по спине. — Я же не умерла. Вот она я, тут.
— Я думала, что, когда мы увидимся снова, будет одна только радость. Думала, мы будем рассказывать друг другу о том, что с нами случилось за это время, и спрашивать: «Правда? Да ты что?» Думала, мы будем смеяться вместе, как раньше.
— Посмотри на себя, ты, оказывается, и плакать умеешь, Самчхон. Ты же вечно меня дразнила плаксой, а теперь кто из нас плакса?
— Я бы и не плакала, если б не ты.
Прабабушка утерла слезы рукавом и взглянула на подругу. Поступила бы она так на ее месте? Она не могла за это поручиться. Прабабушка не была уверена, что осмелилась бы покинуть дом и пуститься в опасную дальнюю дорогу с девятилетней дочерью.
— Разве нет другого пути? — взмолилась она, но тетушка Сэби лишь покачала головой.
— Говорят, от Кэсона до Сеула четыре дня пешком. Сначала пойдем в Сеул…
— Как твоя свекровь могла так поступить? Разве ж это по-людски…
— Нам пришлось бы уйти, даже если бы она нас не выгнала. Нынче людей хватают и убивают по любому поводу — как тут выживешь?
Тетушка Сэби приложила ладонь ко лбу и посмотрела на прабабушку.
— Самчхон.
— М?
— Мой брат… он ничего не знал.
— Знаю.
— Идеология или что там — он даже слов-то таких не знал.
— Да знаю я.
— Правда.
— Сэби, я все понимаю.
Тетушка Сэби повторила одно и то же еще несколько раз. Бабушка следила за ней с тревогой.
Хвичжа рассказала бабушке, что тетя в Тэгу, к которой они направляются, очень богата и живет в огромном доме. Она сказала, что в Тэгу тепло даже зимой и они с мамой прекрасно заживут там, ни разу не заскучав по Северу.
— Только по тебе буду скучать, онни[24].
Хвичжа принялась вспоминать о временах, когда они вместе жили в Кэсоне. «А помнишь? Помнишь?» — без конца спрашивала она, пытаясь проверить, помнит ли бабушка столько же, сколько она. Некоторые вещи бабушка уже забыла, но все равно отвечала, что помнит, чтобы не расстроить Хвичжу. Конечно, она и сама помнила немало. Например, о том, как прабабушка
