приносила с мельницы тток инчжольми[25] и делила их поровну между двумя девочками, как однажды бабушка упала на холме перед школой и сильно поранила лодыжку, как дядюшка Сэби прыгал через скакалку вместе с Хвичжой, как они вместе дули на опавшие лепестки магнолии, как играли в камешки и, поругавшись, не разговаривали потом несколько дней.
Воспоминания Хвичжи были на удивление подробными и многочисленными. Она бесконечно говорила о прошлом, как человек, томимый необъяснимой жаждой. Немного спустя бабушка спросила ее о том, как она поживала в Сэби.
— Ничего особенного. Ходила в школу, потом помогала по хозяйству.
И на этом всё. Хвичжа не поведала о Сэби ничего больше и тут же вернулась к обсуждению их прошлой жизни в Кэсоне. Двенадцатилетняя бабушка не понимала, почему она так себя ведет. О самых мелких и незначительных деталях их жизни в Кэсоне Хвичжа говорила так, будто это было что-то чрезвычайно важное, придавая им особый смысл. Пока бабушке наконец не надоело.
— Хвичжа, может, поговорим о чем-нибудь другом?
С лица девочки пропала улыбка.
— Так ты все забыла, онни.
— Нет, я все помню. Просто ты слишком много про это говоришь.
— Тебе это не нравится, да?
— Не то чтобы не нравится, просто хочу поговорить о другом.
— О чем? О том, что было в Сэби? Что мы бежим на Юг? Нечего мне про это сказать.
Глядя на Хвичжу, которая, сидя на корточках, камнем рисовала на земле узоры, бабушка осознала, что не сумела понять чувства подруги.
— Хвичжа, а помнишь, ты тайком наелась жареной кукурузы, а дядюшка тебя подловил?
— Ага! Я так наелась, что потом пукала весь день! — тут же откликнулась Хвичжа с радостной улыбкой.
Глядя на ее смеющееся лицо, бабушка не могла не вспомнить о дядюшке Сэби.
— Я помню, как дядюшка догонял тебя и дразнил. Обзывал тебя пукающим призраком.
— Точно! Мы тогда так смеялись, прямо до слез.
— Это точно.
Девочки посмотрели друг на друга и расхохотались.
— Когда это все закончится, давай жить вместе. Ты, я, тетушка Самчхон, моя мама и Веснушка.
— Давай.
— Я замуж не пойду, буду с тобой жить, онни. Я тебя больше всех люблю.
— Глупости.
Бабушка с улыбкой погладила Хвичжу по коротким волосам. Ей было девять, но она выглядела младше своего возраста, а двенадцатилетняя Ёнок, наоборот, была выше своих ровесников, поэтому их разница в возрасте казалась больше. Бабушка относилась к девочке как к любимой младшей сестренке, а та в ответ тянулась к ней всем сердцем и во всем полагалась на старшую подругу. Однако Хвичже и тетушке Сэби нельзя было задерживаться у них надолго. Через четыре дня они собрались в путь. На улице едва занимался рассвет.
Прабабушка вручила тетушке Сэби деньги, которые откладывала на черный день. Она щедро отсыпала ей риса и ячменя, положила немного кукурузы. Подруга не смогла даже сделать вид, что отказывается из вежливости, и покорно приняла все, что ей дали.
— Если вам тоже придется бежать на Юг, вам есть куда идти? — спросила тетушка Сэби. Она и без того знала, что у прабабушки нет родственников, которые могли бы ей помочь.
— У отца Ёнок дядя живет в Сеуле.
— Я оставлю тебе адрес моей тети. Если вдруг некуда будет податься, приезжай к нам.
Тетушка Сэби написала на клочке бумаги адрес в Тэгу и протянула его прабабушке.
— Будьте осторожны, Сэби, Хвичжа, — с трудом выдавила прабабушка, ее душили рыдания.
— Хвичжа, мы обязательно увидимся, когда все это закончится. Тетушка Сэби, мы еще увидимся!
— Ну конечно, конечно. Будьте здоровы, еще увидимся.
Тетушка Сэби водрузила узел с вещами на голову и ушла, ни разу не обернувшись, несмотря на то что дочка, которую она держала за руку, без конца оглядывалась. Прабабушка махала вслед подруге и кричала: «Увидимся! Еще увидимся!» — и только когда та скрылась из виду, бессильно опустилась на землю. Она сидела повесив голову и не шевелилась. Не зная, что делать, бабушка нарезáла круги вокруг матери. Веснушка, который выбежал на улицу вслед за тетушкой Сэби, вернулся только спустя несколько часов и, уткнувшись носом в прабабушкину ладонь, жалостливо уставился на нее снизу вверх.
— Иногда мне кажется, что это все мне приснилось. Неужели я и правда жила в Кэсоне? Неужели действительно сидела во дворе и смотрела, как уходят тетушка Сэби с Хвичжой? — Бабушка устало посмотрела на меня. — Не знаю, почему мне так тяжело рассказывать об этом. Ведь столько лет прошло.
— Поедем домой?
— Постой, хочу полюбоваться на море еще немного.
Бабушка оставила тележку у входа на пляж и, осторожно ступив на песок, маленькими шажками направилась к морю. Ее слегка покачивало, когда ноги зарывались в песок, но она все равно дошла до кромки воды.
— Вы ноги намочите!
Бабушка отступила назад, убегая от волны, и засмеялась.
— Посидим тут немного?
Мы уселись на холодный песок, задрав головы. На небе ярко светил полумесяц. Рядом с ним в высоте развевался белый воздушный змей с длинными хвостами.
Бабушка сказала, что, если бы та Хвичжа сейчас была здесь, она бы без конца спрашивала у нее: «Помнишь? Помнишь?» — и вспоминала бы тот день, когда они запускали воздушного змея вместе с дядюшкой Сэби. У нее перед глазами так и стояла картина: они все вместе делают воздушного змея, а потом поднимаются на холм, и дядюшка бежит впереди всех, подставив лицо навстречу ветру. Хвичжа вспоминала бы о том, как сильно они смеялись в тот день, как долго бегали на улице, пока их лица окончательно не замерзли от зимнего ветра. И тогда бабушка ответила бы ей: «Конечно, я тоже все помню» — и посмеялась вместе с ней.
Я подумала, что Хвичжа с помощью ветра памяти возносила в своем сердце те воспоминания, которые не хотела забывать, словно запуская воздушного змея в далекие небеса. Хотя жить с таким ветром в сердце, похоже, было не так уж радостно.
Мы не собирались задерживаться, но в итоге долго просидели в полном молчании на пляже, любуясь на море, луну и белого воздушного змея.
Издалека доносились веселый гомон и смех людей.
Часть третья
8
Спустя месяц после решения бросить принимать антидепрессанты без консультации с врачом я снова вернулась в клинику за лекарствами. В последнее время я думала, что мне понемногу становится лучше, но состояние резко ухудшилось. По вечерам у меня внезапно пересыхало в горле и учащался пульс. Усталость никак не
