Не останавливаться же мне на полпути!
Незаметно подкрались сумерки, смягчив очертания предметов. А они все сидели, тесно прижавшись друг к другу. Долгорсурэн иногда удавалось затащить мужа в клуб, где она играла на баяне свои любимые песни. Санжажаву нравилось слушать ее. Сейчас Долгорсурэн вспомнила об этом, и остаток вечера они с Санжажавом провели в клубе, среди друзей и знакомых.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Санжажав склонился над микроскопом, рассматривая стеклянные пластинки различных цветов.
«Слишком мало оснований, чтобы делать выводы», — сказал он наконец сам себе, немного постоял, опершись о стол, потом принялся шагать из угла в угол. Здание, где находилась теперь его лаборатория, было построено совсем недавно, и от пола еще исходил еле уловимый запах краски. Санжажав распрямился — ныла спина. Нет, ничего у него не выходит. Почему он не взял кровь хотя бы еще у десятка лошадей? Может, в ней удалось бы обнаружить других микробов? Ведь не все лошади, которым он сделал прививку, погибли, некоторые даже стали выздоравливать. Порой ему казалось совершенно невозможным найти причину этого, хотелось бросить все. Но потом, устыдясь собственной слабости, Санжажав возобновлял работу с удвоенной энергией. «Крепок орешек, сразу не раскусишь», — думал он. И каждый раз эта маленькая победа над собой приносила ему радость. Может быть, не ему суждено открыть новую страницу в мудрой книге познания природы, зато он наметит путь, по которому пойдут другие, ведь рано или поздно медицина справится с сапом, найдет против этой болезни средство. И в этом великом открытии будут крупицы его труда. Ради этого стоит не спать ночей, сотни раз измеряя шагами расстояние от стены до стола, ради этого стоит мучиться, ломать себе голову. Но ведь нельзя забывать о своих обязанностях ветеринарного врача. В самом деле, не для того пригласили его сюда на работу, чтобы он занимался бесполезными опытами. Об этом как раз вчера напомнила ему Долгорсурэн. Она права. Попробую еще разок и уйду, — решил он. Но продолжить опыт ему не удалось — за ним прибежал ветеринар.
— Санжажав-гуай, приехал заведующий фермой Дондок. С самого утра сидит у вас в кабинете, вас дожидается.
— Скажи, сейчас приду.
Санжажав снял халат и вышел из лаборатории. Его кабинет тонул в клубах табачного дыма — на стуле, попыхивая трубкой, неподвижно, словно изваяние, сидел Дондок.
Санжажав поздоровался и сказал:
— Извините, я и не знал, что вы приехали. Надо было сразу же послать за мной.
— Здравствуйте, доктор. Я не хотел беспокоить вас, зная, как вы заняты, особенно сейчас, когда у вас появилась какая-то секретная работа. Я в карантинном табуне был, вот и зашел поинтересоваться: от чего там кони пали? Объясните, пожалуйста, если не трудно.
Дондок выжидательно смотрел на Санжажава, подняв к нему свое худощавое, с рябинами на щеках лицо. Санжажав машинально провел пальцами по взмокшим вискам и спокойно ответил:
— Никакой секретной работы у меня нет. Просто я решил найти средство против одной болезни.
— Средство против болезни, говорите? Что же, это дело хорошее. Каждый скажет. Только не так это просто. К тому же дело это весьма ответственное. — Он замолчал, многозначительно поджав губы.
Санжажав не торопился с ответом. Дондок прищурился:
— Ответственное, уважаемый доктор, — повторил он, делая ударение на слове «ответственное». — Большие неприятности могут выйти. — Дондок причмокнул.
«Что он хочет этим сказать?» — подумал Санжажав и поежился, словно за воротник ему насыпали трухи. Это не укрылось от Дондока, и он сказал:
— Доктору, кажется, не нравится то, что я сказал?
Санжажав посмотрел ему прямо в глаза.
— Что касается павших лошадей, то скажу откровенно — по-моему, причиной их гибели был не только сап, но и еще какая-то болезнь. А вот какая, я пока не могу определить. В этом-то вся беда.
— Может быть. И, наверное, болезнь эта страшная, раз уважаемый доктор так напуган ею. — В голосе Дондока прозвучали иронические нотки, но Санжажав сделал вид, что ничего не заметил, и спокойно спросил:
— А вы что думаете, от чего пали лошади? Интересно узнать ваше мнение.
Дондок пожевал губами и, спрятав глаза под желтоватые веки с редкими ресницами, отчетливо произнес:
— От болезни, которую доктор сапом называет, и раньше падеж случался. Болезнь эта неизлечимая. Вот оно и удивительно, что из коней, которым вы сделали прививки, половина жива. Откуда же мне знать, почему подохло сразу пять лошадей? Скорее всего они не от сапа подохли, а еще от чего-то.
— Поговорим откровенно, Дондок-гуай. Считаете ли вы возможным допустить, что лошади были больны не только сапом?
— Уважаемый доктор делал какие-то новые прививки. Откуда мне знать… — Он не договорил.
Будто спазма стиснула Санжажаву горло, он повертел шеей, но не догадался расстегнуть воротник. В наступившей тишине услышал, как стучит сердце, и, найдя стул, бессильно опустился на него.
— Значит, вы считаете меня повинным в преднамеренном…
— Ничего я не считаю. Я не сказал, что вы…
В комнате снова воцарилось молчание.
— Значит, по-вашему, не может быть, чтобы кони пали не от сапа, не от сыворотки, а еще по какой-то причине. Так? Подумайте хорошенько. Может, вы мне подскажете что-нибудь дельное.
Собственный голос казался Санжажаву чужим и далеким.
— Если доктор не знает истинной причины, то куда уж мне, неученому?
— Почему же? Вы один из опытнейших коневодов госхоза, столько лет работаете. У таких людей есть чему поучиться.
Дондок немного смягчился, почесал в затылке, но все так же цедил слова:
— Где уж мне с доктором тягаться! Но бывают случаи, когда и ученость не помогает, верно?
Дондок поднялся, бросил на Санжажава полный ненависти взгляд и, тяжело ступая, вышел из кабинета. Жалобно скрипнула половица. Только теперь Санжажав расстегнул воротник, подошел к окну, слегка нажал на створки, и они, к его удивлению, легко подались. В комнату хлынул свежий прохладный воздух. Санжажав с наслаждением вдохнул его, подставил ветерку разгоряченное лицо. В лабораторию он больше не пошел. Впервые закурил сигарету и отправился на один из участков. В суете рабочего дня сгладилось неприятное впечатление от разговора с Дондоком, только во рту остался противный привкус от выкуренной сигареты. Вернувшись домой, Санжажав, как всегда, застал накрытый к ужину стол. Долгорсурэн быстро собрала ему поесть. Поужинав, Санжажав отодвинул тарелку и повернулся к жене. Она словно только и ждала этого.
— У тебя все хорошо?
Санжажав рассказал о встрече с Дондоком, в душе проклиная себя за невыдержанность — Долгорсурэн в ее положении нельзя было волноваться.
— Неужели ты до сих пор не раскусил этого Дондока? Ведь не зря же его прозвали «Шило»? Так и норовит уколоть
