ночь он видел удивительный сон: полуденная Барранкилья, босые ноги мальчишек пинают ободранный мяч по раскаленной плитке, девушки в платьях попугайной расцветки маневрируют бедрами между прилавками, заваленными зелеными фруктами, piiiiña, piiiña a mil pesos, кричит беззубый торгаш, но его перекрикивает кашляющий звук мопеда, его заслоняет проезжающий на мопеде двенадцатилетний Хуан с белоснежной улыбкой, и сразу потом колокол, призывающий к дневной мессе, бомм-бомм и соленый волнующий ветер с берегов Магдалены. Ах, Колумбия, ми амор…
Как с верхней полки, на Евгения рухнула слава. Его заказывали на свадьбы, дни рождения, корпоративы, отвальные и национальные праздники. Марина взяла новую машину в кредит, Лёньке купили крутую футбольную форму, Наташу устроили в московский вуз на психологию – хоть она и провалила ЕГЭ, все же на платный ей баллов хватало. Евгений ни на что не скупился, но и не загибал себе цену. Он знал о ситуации в стране. Россию догонял мировой кризис, продукты дорожали. Ситуация в «Краснознаменских сетях» тоже была нестабильная, персонал сокращали, летели головы. Краснознаменцы массово уезжали за работой в Москву.
По весне Евгения пригласили в столицу. Какой-то олигарх снял внушительный особняк, нанял оркестр, насыпал икры с горкой в вазочки и разлил по пирамидам в бокалы дорогущего алкоголя. Народу собралось выше крыши, гости ходили по особняку все важные и в костюмах.
Евгений сидел в гримерке с одной ногой в сапоге и в полузастегнутом корсете, бессмысленно уставившись в зеркало. Саундчек вот уже должен был стартовать, а превращение все не происходило. Не шло почему-то сегодня. Он плохо спал: снился дурной сон, будто на него сверху положили груду камней и он не мог двигаться, а над ним стоял какой-то другой человек, тоже Евгений, и вытягивал из него веревкой кишки.
Евгений достал вписанную в райдер премиальную водку и хлопнул пятьдесят грамм, без фанатизма, для свежести. Алкоголиком он не был и, наверное, никогда бы не стал: большие порции вызывали у организма сильный протест.
В пепельнице агонизировал бычок сигареты. В зеркале отражалось его, Евгения, лицо: широкое, курносое, щекодряблое, в оспинах. Глаза были вполне мужского цвета, ясные, без поволоки. Через наполовину седые волосы отчетливо проглядывала кожа головы. Тело-груша, в родинках, или уже в старческих пятнах, и это тело земля гравитационно тянула к себе вниз год за годом. Говорят: «мужчина в самом расцвете сил». А еще говорят: «это все мое, родное». Добил бычок, хлопнул еще пятьдесят. Ничего, артисту положено. Все-таки пришлось стать цирковым тигром… В гримерку постучали.
– Войдите! – раздраженно крикнул Евгений, наспех пытаясь застегнуть на складчатом животе непослушный корсет. В зеркале за спиной Евгения образовался сухопарый мужичок, без пятнадцати минут старик. Череп бледный, прическа «гнездо орла», одет в опрятные джинсы, а в джинсы заправлена клетчатая рубашонка. Мужичок поспешил к Евгению и молча стал помогать ему с корсетом. Было ощущение, что они вместе пытаются одолеть переполненный чемодан. Евгений приплюскивал свое тело, а незнакомец затягивал молнию на освободившемся пространстве. Кое-как получилось, но дышать стало крайне тяжко. Евгений встал и пожал незнакомцу руку. Познакомились:
– Шакира, Евгений Русланович.
– Мадонна, Анатолий Гаврилович. За вами следом иду.
Мужичок внезапно стал роскошной блондинкой с бескомпромиссными, слегка возрастными чертами лица и островатым носиком. Сейчас про таких говорят «милфа».
Евгений упал обратно на стул от неожиданности.
– И давно это у вас?
– Давнёхонько… – сказала милфа с легким американским акцентом, но тут же поправилась и заговорила на классическом среднерусском говоре: – Где-то с конца восьмидесятых, я точно не помню. Бурное было время – концерты, поездки, перестройка. Уже к середине девяностых панкреатит себе заработал, осторожнее стал. Не больше одного корпоратива в месяц беру. А раньше дворником работал. Представляете?
– Ох…
– Да нет, жить можно, – продолжал Анатолий-Мадонна, поправляя белые кудри и доставая из кармана джинсов пачку «Донского табака». – Тут главное – не жадничать и себя сохранять. У меня для этого мантры есть. Хотите, вместе почитаем? Недавно выступал в Самаре на разогреве у Бритни Спирс. Молодая девчонка такая, энергичная, толпу в кулаке держит, одних школьниц тыщ пять на нее собралось. Отвыступала, за кулисы вышла, гляжу – а это ж Андрюха, мы с ним в семьдесят пятом в ракетных войсках вместе служили. Он после этого и посидеть успел, и в рехабе полежал, а теперь: оу бэйби, бэйби. Представляете? Такая жизнь. А вот еще был забавный случай с Дженнифер Лопес…
Анатолий-Мадонна курил и болтал, не обращая внимания на своего собеседника в тугом корсете. Евгений сначала рассеянно слушал, гулял взглядом по острым чертам блондинки, а потом схватил со стола стакан и впечатал ей прямо в голову. Стекло разлетелось по всей комнате, окровавленный Анатолий завыл и стал рывками превращаться обратно в себя, ссыхался, лысел. А Евгений, наоборот, распускался колумбийской розой, темнел и выгибался. Он запрыгнул сверху на упавшую поп-звезду и стал колошматить ей кулаком лицо, зажимая руки. Он действовал на поражение, в стороны летели брызги крови, клочки белых волос и золотые коронки. Постепенно Анатолий сопротивлялся все меньше и уже обмяк на полу, а Евгений все набирал и набирал обороты.
Выступил Евгений феноменально, олигарх жал ему руку и выделил щедрые чаевые сверх гонорара. Выходит, что зря переживал. Когда же вернулся домой, жена встретила его ужином, а сын с дочерью смастерили стенгазету про самого лучшего в мире папу, как будто у того был день рождения. Почти до самой ночи они сидели на кухне, ели арбуз, пели старые песни, шутили. Вот-вот на Краснознаменск должна была сойти холодная осень, а пока еще были каникулы и можно было ни о чем, кроме лета, не думать.
Спасатели
Дескриптивная пьеса
Сцена I
Маленькая, но современная квартира-студия, где спальня, кухня и гостиная совмещены в единое пространство. На стене висят часы, которые помогают понять, сколько сейчас времени.
Квартира заставлена картонными коробками для переезда, их очень много. Игнат и Полина, молодая и красивая пара, на вид не больше тридцати пяти лет, заходят в квартиру и начинают вскрывать эти коробки, доставая из них аккуратно упакованную посуду, одежду, обувь, канцелярские принадлежности, коврик для йоги, компьютер, утюг, фен, пароварку, микроволновку, миксер, телевизор и прочую бытовую технику, без которой невозможно представить себе ни одно современное хозяйство. Вытаскивая из коробок вещи, молодожены обставляют ими квартиру.
Распаковывать коробки не так просто, как кажется. Во-первых, они плотно обернуты специальной воздушно-пупырчатой пленкой; во-вторых, далеко не все подписаны; и в-третьих, не всегда ясно, куда ставить или класть вещи. Квартира совсем новая, некоторой мебели еще не хватает, а другая мебель сама находится в разобранном, точнее, в еще не собранном виде.
Полина
