их растет с каждым месяцем.
Гордость переполнила душу Санжажава. Разве можно рассказать об этом просто так? Тут надо поэму слагать. Но, увы, стихи ему никогда не удавались. Все более шумно и оживленно становится в поселке. Везде строят, строят. На центральной усадьбе скоро будут новые дома, удобные, пронизанные солнцем. Неподалеку строятся свинарники, нет, они, кажется, будут чуть подальше, а это птичник. Из домов, из юрт выходят люди, больше женщины, они ведут детей в детский сад. На ребятишках синие, зеленые, красные платьица, и от этого улица становится пестрой и нарядной. Как жаль, что он не художник, он написал бы картину и назвал бы ее «Утро мира». Вот из соседнего дома выходит Галсандагва. Он замечает Санжажава и приветствует его кивком головы. Санжажав машет ему рукой.
— Я еду в четвертую бригаду, — говорит, подходя, Галсандагва. — Может, ты хочешь что-нибудь передать?
— Я был там недавно. А я думаю, куда это Галсандагва в такую рань собрался?
— Не терпится проверить результаты своих опытов.
— Продвигаются помаленьку?
— Да, зимой скрестил местную породу коров с породой «Алатау» и около четырехсот голов с породой «Белоголовая». А весной мы уже получили свыше шестисот телят смешанной породы. Теперь местная порода крупного рогатого скота улучшится, а это будет способствовать повышению продуктивности нашего животноводства. Кстати, от этой новой породы уже приплод есть. Так что результаты моих опытов налицо! Не то что у тебя — когда еще что будет!
— Что ж, поезжай, пока солнце еще невысоко.
Но Галсандагва разговорился, а когда он затрагивал любимую тему, остановить его было не так-то просто.
— И приплод получается крепкий, хороший, — продолжал он. — Пронюхали об этом окрестные объединения и единоличники. И теперь хотят племенных бычков у себя иметь. Свыше двухсот заявок прислали. Чтобы всех их удовлетворить, вон сколько животных надо вырастить! Заявки всё идут. Вот и приходится особое внимание племенной работе уделять. Посижу-ка я немного с вами.
— Мы сейчас уходим, — засмеялся Санжажав. — И не будем тебя задерживать.
— Ладно, поеду. А то выйдет как в пословице: «Заговоришься, корову упустишь». Я давно хотел с тобой на эту тему поговорить, да все некогда. И еще у меня к тебе просьба: сделай анализ крови новых пород, только побыстрее. Ладно?
— Ладно, — согласился Санжажав. — Как не помочь в таком деле!
Галсандагва наконец ушел и через несколько минут промчался мимо Санжажава на своем новеньком мотоцикле. Мотоцикл чихал и фыркал, но вскоре затих и скрылся за поворотом, оставив за собой лишь струйку голубоватого дыма. Долгорсурэн проводила его взглядом и, растянув в улыбку свои полные, цвета спелой малины губы, сказала мужу:
— Старается вовсю. Хочет весь скот высокопородным сделать. Во сне, наверно, видит высокопородных коров. Ни о чем другом и говорить не может. Бедняга!
— Это его прямая обязанность как зоотехника. Ты права — к любому делу надо с душой относиться. Иной работает, а все без толку. А Галсандагва вывел почти два полных отделения породистого скота, да овец наберется на целое отделение.
Долгорсурэн ничего не ответила, взяла у Санжажава сына, прижалась щекой к его крошечной щечке и сказала:
— Все работают, только мы с тобой ничего не делаем. Одна надежда, что вырастешь ты большой и поможешь матери вывести новый сорт высокоурожайной пшеницы.
Уловив в ее словах грусть, Санжажав решил утешить жену:
— Можно подумать, что за всю свою жизнь ты не принесла людям никакой пользы! Вспомни только, разве не выращивала ты трехметровую кукурузу? Разве не пыталась вывести новый сорт семян? Неужели этого мало? — сказал он, но, заметив протестующий взгляд Долгорсурэн, добавил, ласково глядя на сына: — А кто пытался акклиматизировать лучшие сорта пшеницы? Вот у твоего папы действительно ничего не выходит, порою даже руки опускаются!
— Не слушай отца, маленький. И что ему взбрело в голову глупости говорить? Наш папа своего добьется, правда? — Она поднялась со скамейки. — Пора завтракать, Санжажав.
Не успели они сесть за стол, как в дверь постучали. Молоденькая девушка-кассирша принесла Санжажаву письмо — оно лежало в бухгалтерии со вчерашнего дня. Поблагодарив почтальона-добровольца, Санжажав быстро пробежал страницу, исписанную ровным, четким почерком — Норолхожав сообщал другу, что защитил диссертацию и получил ученую степень кандидата наук.
— Вот и стал Норолхо ученым. Надо сегодня же отправить ему поздравительную телеграмму.
— Непременно. Только не забудь. А что, ваша Цэрэндулма тоже скоро станет кандидатом?
— Не знаю. Она давно ничего не писала. Норолхожав еще со студенческой скамьи мечтал стать ученым. Теперь его мечта сбылась. — Санжажав помолчал и добавил: — Только тема его диссертации слишком далека от жизни. А значение ее настолько ничтожно, что не стоит о нем и говорить. Как ему удалось защитить? Ведь сейчас требования повысились: надо, чтобы работа имела практическое значение. Конечно, и из ничего можно сделать что-то. Только для этого надо иметь способности. — «А не завидуешь ли ты другу, Санжа?» — спросил он сам себя. Поймал взгляд жены и прочел в ее взгляде тот же самый вопрос. — Нет, Долгорсурэн, я пойду другим путем, — сказал он, вставая из-за стола.
* * *
Первые стаи перелетных птиц потянулись на юг. Прозрачней стал воздух. Но лес еще стоял зеленый, не тронутый ржавчиной поздней осени.
Это случилось в один из теплых дней. К конторе госхоза «Три источника», лихо развернувшись, подкатил ГАЗ-69. Машина была покрыта толстым слоем пыли, — видно, она прошла немалый путь. Заскрежетав тормозами, машина остановилась. Из кабины не спеша вышел молодой мужчина в светлой соломенной шляпе и темных очках. На красивом, чуть тронутом загаром лице темнели густые брови. Светлый воротник шелковой рубашки выделялся на темном пиджаке. Приезжий вошел в контору. Толкнулся в директорский кабинет — заперто. Вздохнул, но тут заметил напротив дверь с табличкой «Парторг» и потянул ее к себе.
— Можно? — И, не дожидаясь ответа, вошел.
Гунгажав встал, пожал протянутую ему руку, усадил гостя за круглый столик. Зачем приехал этот человек? Но гостя ни о чем не спрашивал, терпеливо ожидая, как этого требовали обычаи гостеприимства, когда тот сам заговорит.
— Я хотел бы видеть директора госхоза. Где он сейчас?
— Вам придется обождать. Директор объезжает участки.
— А вы, если не ошибаюсь, парторг госхоза?
— Угадали. Вы из Улан-Батора?
— Да, я из столицы.
— Вы приехали в наш госхоз? По поручению государственной плановой комиссии?
— На этот раз вы не угадали. Позвольте представиться. Кандидат наук, научный работник Норолхожав. По специальному заданию еду в ваш аймак, дело совершенно срочное. Да вот случилась беда — бензин кончился. Узнал, что можно в госхозе достать, и свернул к вам. Надеюсь, есть у вас бензин?
— Пожалуйста, не беспокойтесь. Бензин вы получите.
