Ему хотелось дотронуться до них. Погладить. Он медленно зашагал им навстречу. Старшая косуля выпрямила шею и принюхивалась к нему издали черными сжимающимися ноздрями. Ян потянулся к ней, но она отшатнулась, и тогда он поднял руки к голове и остановился на сплошной белой полосе. Косуля уставилась на него, но потом повернулась в ту сторону, куда уходила дорога, и остальные косули тоже замерли и вылупились на пустоту. Ян ничего не слышал. Совсем. Потом что-то тихонько зажужжало. Косули пропали в тени. Через пару минут Ян увидел вдалеке машину и встал у нее на пути. Красный «опель» с лобовым стеклом, заходящим на крышу, как залысина. Даже когда машина засигналила и завизжали колеса, Ян не двинулся.
— Ты дурак? — раздалось из машины вместе с какой-то стучащей музыкой.
— Подвезите, пожалуйста.
— Куда?
— Куда-нибудь.
Стройный парень осмотрел Яна.
— Погоди, — сказал он, достал из багажника пару пакетов и обернул ими пассажирское кресло. — Ладно, садись.
Кондиционер был настроен так, что Яну казалось, будто он охлаждает само его дыхание, прямо внутри легких.
— Че ты на дороге-то делал?
— Ждал машину. Я… я там работал в поле. Теперь еду домой.
— А до поля ты как добрался?
— Я там жил.
— В поле?
— На ферме.
Парень глянул на него, а потом обратно на дорогу.
— Я к родителям еду. Решил навестить. Докуда-нибудь дотуда тогда тебя довезу.
— Спасибо.
— Пить, может, хочешь? У меня кола есть. Оригинальная. Из Казахстана.
Ян покачал головой, хотя и правда хотел пить.
— Можно позвонить?
— Кому?
— Жене.
Парень достал телефон из подстаканника, разблокировал и дал Яну. Ян набрал номер, но ответила какая-то бабка и приняла его за мошенника. Он перепробовал еще несколько цифр в конце номера, и наконец раздался голос Киры.
— Кто это?
— Я. Это Ян.
— Чего ты хочешь?
Ян двинулся на кресле, и под телом зашуршали пакеты.
— Что? Где ты?
— А что?
— Слушай, я… Мне надо понять, где ты. Ты там же на парковке?
— Я на парковке. Но я не там же. Это другая парковка.
— Где?
— А зачем тебе это знать?
На подлокотнике было пятно, и Ян тер его пальцем.
— В смысле, зачем мне это знать? Чтобы тебя найти.
Кира молчала. Ян слышал ее дыхание в телефоне и звенящий пульс в голове.
— Зачем? — спросила она.
Ян уставился наружу, но видел только звук голоса Киры.
— Кошка, что, по-твоему, сейчас происходит?
— Где? В мире? Конец света.
— Нет, здесь. Между нами.
— Этого я не знаю.
Они молчали. Ян не находил сил находить слова.
— Где ты был? — У нее дрожал голос.
Экран телефона лип к щеке. У Яна сводило руку.
— Я все тебе расскажу, — сказал он, — потом.
— Почему ты не можешь рассказать сейчас?
Ян знал почему, но не знал, как объяснить. Если бы он облек то, что с ним случилось, в слова, это стало бы реальным. Реальнее, чем сам факт того, что это произошло.
— Ты просто бросил меня…
— Нет…
— Ты просто бросил меня, а потом по улицам потекли реки, небо обрушилось — оно било молниями повсюду, вокруг…
— Что? Что?
— Я думала, я умру!..
— Что случилось? Где ты? Все в порядке?
— Да, я в порядке. Выбралась без твоей помощи.
— Выбралась? Откуда?
— Из всего этого ада.
— Ты про Сочи?
— Конечно, я говорю про Сочи. Про что еще я могу говорить? Только не говори, что ничего не слышал про потоп.
— Какой потоп?
— Я сейчас брошу трубку. Об пол.
— Я ничего не знаю про потоп. Я видел грозовой фронт. Нас тоже залило, но потопа не было.
— Вас? Кого вас?
— Меня и ребят.
— Каких ребят? О чем ты говоришь? Господи, тебя забрали на войну?
— Нет. Не плачь. Эй, не плачь. Все хорошо. Я выбрался, я тоже выбрался.
— Выбрался откуда?
— Я потом все расскажу.
Она всхлипывала в трубку.
— Я не понимаю, почему ты не можешь рассказать сейчас.
— Меня забрали. Я просто хотел заработать денег. А там не платят деньги.
— Кто?
— Не знаю. Ребята сказали, что это цыгане.
— Цыгане? Тебя забрали цыгане? Ты что, конь? Что, блять, происходит?
— Я все тебе расскажу, но потом. Честно. Кошка, мне надо уезжать отсюда. Но надо знать куда. Где ты?
— Хорошо. Хорошо. Я на парковке. Это не совсем парковка. Просто площадка за трамплином.
— Ага. Ага. — Ян кивал и постукивал ногтем по окошку.
— Знаешь, который в парке?
— Ага. Нет, я понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Ну, который в Сортавале…
— В Сортавале?
— Да, в Сортавале. Я в Сортавале!
— Ох, блять. Что ты делаешь в Сортавале?
— Не знаю, не знаю. Я просто ехала и ехала. Типа, от потопа? Я, типа, думала, что мир заканчивается. Море вышло из берегов. Я думала, оно затопит всю планету. Что за мной что-то гонится. Я просто убегала, понимаешь? Мне было страшно. Ян, мне было так страшно.
— Кошка…
— А потом у меня кончился бензин, и я заправилась. Ты знаешь, сколько стоит бензин? Пиздец! Как почка! Пиз-дец! В общем, я ехала, пока были деньги на бензин. Мне хватило до Сортавалы. Теперь я в Сортавале.
— Ладно. Ага, ладно. Пиздец. Я… я сейчас к тебе поеду. Все будет хорошо.
— Ты можешь долететь?
Ян обдумал этот вопрос, хотя знал, что думать тут не о чем.
— Нет. Нет, я не могу долететь. У меня нет денег. У меня даже нет паспорта.
Что-то хрустнуло на другом конце телефона. Не что-то материальное. Больше как надежда.
— Все будет хорошо, — повторял Ян, как будто слова были способны что-то исправить, залечить. — Все будет хорошо.
— Как? Как ты доберешься?
— Я что-нибудь придумаю.
— Но как?
— Просто оставайся там же.
— Ян…
Телефон не издавал звуков. Ян отнял его от уха и посмотрел в запотевший черный экран. У него тряслись руки, и все тело, и все, что было внутри тела.
— Че, связь, что ли, пропала?
Ян вернул парню телефон.
— Ничего, — сказал парень. — Я эти дороги знаю. Вот в городах да, там нужен навигатор. Никак не могу запомнить все эти Красноармейские, Ленина, проспект… даже название не помню. А здесь нет. Хоть с закрытыми глазами доеду.
За окошком уже была ночь. Красный месяц поднимался из-за горизонта.
— Спасибо, — сказал Ян.
— Ага.
Ян закрыл глаза и тут же утонул во сне. Он видел косулю и пальцами чувствовал ее потную теплую шерсть. Он гладил ее по носу. Соленые ноздри присасывались к ладони, как вантуз, и косуля растерянно и удивленно глядела на Яна как на того, кто может ей все это объяснить, и весь сон Ян
