Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан

– А почему ты сразу решил, что это был сон? – возразила богиня Желтой горы. – Может быть, мы и впрямь прожили все эти жизни, а потом были возвращены к тому моменту, когда вражда меж нами еще не началась? Этакое путешествие во времени, а это означает, что мы искупили все те смерти, которые привнесли в мир.

– И чем это лучше? – спросила богиня Зеленой горы.

– А разница? – вмешался бог Красной горы. – Для нас это не важно. Я ясно помню каждое мгновение всех прежних жизней. Я извлек из них урок и обрел мудрость. Имеет ли значение, были ли они сном или реальностью? Можем ли мы отличить одно от другого?

– Может, и так, – сказал бог Синей горы, – но я сейчас думаю не о нас. Я думаю о читателях этой истории. Представляю, как они закатывают глаза и говорят: «Серьезно? Все это было сном?» Я не хочу, чтобы наша история закончилась так, чтобы снискать презрение проницательных читателей.

– Прием этот вовсе не нов, это правда, – произнесла богиня Зеленой горы, – но, может быть, ты неправильно понимаешь его значение.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, на Западе читателям может показаться, будто автор не смог придумать более изящного способа завершить такую сложную, многослойную историю – и поэтому закончил так бесхитростно. Но можно читать это и как литературную отсылку к почтенному жанру «путешествия во сне» в традиционной восточной прозе. Как написал однажды историк, каждый раз, когда государство переживало смутные времена, многие писатели с богатым воображением прибегали к повествованиям через сновидения – бегству от тревожной реальности в надежде на лучший мир. Это куда лучше укладывается в метафизическую структуру всего сюжета. Как верно заметил бог Красной горы, существует ли вообще подлинная граница между жизнью, прожитой наяву, и жизнью, прожитой во сне? В таком контексте этот финал не только уместен, но и, скорее всего, только он и возможен, только он способен все связать воедино.

– Раз уж мы заговорили о метафизике, – сказала богиня Желтой горы, – может, нам стоит задуматься о смысле того, через что мы прошли за последние три тысячи лет – независимо от того, происходило это наяву или во сне? Не это ли сейчас важнее?

Они задумались над ее вопросом.

– Ах! – воскликнул бог Красной горы и вскочил. – Я знаю, что нам теперь стоит сделать, чтобы завершить эту историю. Пожалуйста, пойдемте со мной.

Они поднялись и последовали за ним мимо дремлющих зверей в сад, где бог Красной горы стал осматривать заросли бамбука.

– Вот оно! – закричал он, указывая на небольшое деревце с единственной веткой, на которой висел огромный персик.

Они все с трепетом, благоговением и легкой печалью смотрели на плод.

– И что теперь с ним делать? – спросила богиня Зеленой горы. – Мы ведь не можем снова все начать заново.

– Конечно нет, – сказал бог Синей горы. – Может, нам стоит уничтожить его, чтобы никто из нас не поддался соблазну – ни сейчас, ни в будущем.

– Или, – сказала богиня Желтой горы, – мы могли бы разделить его на четыре равные части и съесть вместе. Возобновим нашу дружбу. И поклянемся никогда больше не позволять таким вещам сеять раздор среди нас.

– Все это хорошие идеи, – сказал бог Красной горы. – Но у меня есть идея получше.

– Какая же?

Бог Красной горы сделал шаг вперед и сорвал плод с дерева.

– У меня осталась последняя искупительная жертва.

Он вернулся в сад, за ним последовали остальные. Там он осторожно разбудил своего спутника – огненного медведя. По его команде медведь вспыхнул пламенем и расправил огненные крылья. Бог Красной горы взобрался на него, и они взлетели в небо. Богиня Зеленой горы разбудила своего спутника – осеннюю птицу – и полетела вслед за ним. Бог Синей горы и богиня Желтой горы разбудили сияющего тигра и оленя-дракона, и те понеслись, перепрыгивая с облака на облако.

После долгого пути бог Красной горы наконец увидел того, кого искал. Вдали на белоснежном облаке спал, свернувшись калачиком, обнаженный младенец с большим пальцем правой руки во рту и левой рукой на крошечных причиндалах. Его друг, Светоносный дракон, летал неподалеку плавными кругами.

Два горных бога и две горные богини приблизились к малышу.

– Небесное дитя, – позвал бог Красной горы, но ребенок спал слишком крепко и не проснулся.

– Небесное дитя! – уже громче позвал он снова.

– О, мать вашу! – воскликнул тот, вскочив на ноги. – Так орешь, что я со страху аж в штаны наложил!

– Прости. Я лишь хотел привлечь твое внимание. И штанов у тебя, кстати, нет.

– Но какашки-то есть, вот они! Ну, посмотри.

Он указал на три комочка в виде пельмешек, лежавшие у его ног. Но поскольку это было Небесное дитя, то были эти комочки из чистого золота. Он пнул золотые какахи с облака, и они полетели вниз на землю.

Тысячу лет спустя голодающий бродяга, выкапывая корни для еды, найдет эти «пельмешки» под землей. Он выгодно продаст находку, построит огромное состояние, которое будет передаваться из поколения в поколение. Его клан станет одним из богатейших в истории Поднебесной. В качестве герба клан выберет изображение трех золотых пельменей, которое с гордостью будут выставлять в домах без понимания, что на самом деле это какахи Небесного дитя. История возвышения и последующего падения клана Трех золотых пельменей могла бы занять десять томов, но сейчас не время ее рассказывать.

– Я пришел, чтобы извиниться за свое поведение, – сказал бог Красной горы. – Когда ты попросил вина из моего сосуда, у меня, конечно же, было достаточно, и я легко мог бы поделиться. Но я был жаден и черств. Я не только отказал, но еще и оскорбил тебя. Это было неправильно. В знак раскаяния я хочу вручить тебе этот персик из моего сада.

Бог Красной горы протянул Небесному дитя плод.

– Хм… выглядит знакомо, – сказало Небесное дитя, взяв фрукт. – Очень похоже на те персики, которые я своровал в Небесном саду. Но выглядит вкусно. Думаю, это будет отличная закуска после сна. Благодарю за подношение и прощаю тебя за жадность и грубость. И сам прошу прощения – я переборщил, обматерил тебя, хотя мог бы быть великодушнее. Раз уж ты принес мне подарок, а мы помирились, я должен дать тебе что-то в ответ.

Небесное дитя взмахнуло крошечной рукой, и к нему подплыло плотное пурпурное облако с мерцающими внутри красными молниями. Малыш просунул руку в клубящуюся темноту и достал оттуда четыре красные молнии. Затем он подул на облако, и