лет через десять следы Иджима поглотила тайга. Жалко – живописная была станция-деревенька. О ней я написал когда-то одноименный рассказ.
Следующее название в договоре – «Кем кемчик бом». Это, видимо, место слияния реки Хемчик и Енисея. Смешное вроде бы слово «бом» означает в переводе с тувинского обрыв горного хребта над рекой. Впрочем, оно не только тувинское – употреблял его и родившийся и выросший на Алтае Василий Шукшин почти в том же значении… Возле Кызыла есть гора, нависающая над Енисеем, ее называют Бом.
Есть в договоре «Шабина дабага». Это за левым берегом Енисея и дальше к Алтаю горы.
После этой Шабины названий больше нет. Сначала это вызвало у меня удивление, а потом, поизучав материалы, историю, я увидел, что и общая граница Российской империи с тогдашним Китаем заканчивалась вблизи нынешней границы Тувы и Республики Алтай. Дальше на запад находилась Джунгария, и, например, Телецкое озеро, теперь туристическая жемчужина Сибири, будет за пределами России до шестидесятых годов позапрошлого века, хотя Бийск, расположенный от озера в полутора сотнях километров, вошел в состав России в начале восемнадцатого века…
К чему я эти названия привожу? К тому, видимо, что и сейчас всё это труднодоступные места. На Ергаках я бывал, но на гору, где находится так называемый Висящий камень, не смог подняться – долго, круто, тяжело (а это еще не вершина хребта), видел снизу и перевал Хонин, был вблизи слияния Хемчика и Енисея – горы там высоченные, почти отвесные. И вот по этим местам лазали если не сами петровско-екатерининские вельможи, то всё равно люди восемнадцатого века, без специальной обуви, снаряжения. Высчитывали, ставили некие «знаки разграниченья».
Не знаю, как в Забайкалье и Прибайкалье, но здесь вблизи границ почти никто (или совсем никто) в то время не жил. Русские постепенно двигались на юг, к границе, а китайцы, монголы, тувинцы на север, кажется, нет.
Обломок медленно, враскачку, как корешок сгнившего зуба, вынут, яма подчищена, новый столбик вставлен, но еще не закреплен камнями и землей. Надо перекурить, передохнуть.
Вытираю руки о штанины, потом лицо майкой. Достаю из кармана треников сигареты, зажигалку. Закуриваю. Сажусь на тот столбик, что сгнил. Но сгнил-то снизу, а метра полтора вполне крепкие, даже не успевшие почернеть. Надо будет попросить Костю нашинковать на чурочки, потом поколю на растопку. Просушенной сосной хорошо растапливать.
Вкусно пахнет вынутой из глубины землей, срубленной крапивой, какими-то цветочками. Ну и плюс к тому просто теплом пахнет, летом. Встречал в книжках – «пахло солнцем». По-моему, точно.
Солнце, правда, уже закатывается за бор, но, знаю, еще долго будет светло – мягкий свет летнего вечера…
Занятый борьбой со столбиком, долго не курил, и сейчас сигарета кажется вкусной, дым питательным; приятно затягиваться глубоко, до самого низа легких, до живота. И голова слегка кружится. Тоже приятно.
Мысли вроде бы отступили, и сразу, как только ощутил, что отступили, замечаю: смотрю на холмы, за которыми дорога в Туву, и снова думается о ней, о моей родине, так называемой малой родине, о тех, кто двигался к ней отсюда, из давно или не очень давно обжитых мест. Русскими людьми обжитых мест.
Наше Восточное южнее Минусинска, но севернее Шушенского, было основано как казенное поселение, и назначение его наверняка было в том, чтобы закрепить эти земли за подданными Российской империи. За ссыльными, которые, отбыв срок, возможно, не все захотят возвращаться в западные губернии, за теми, кто этих ссыльных охраняет, из которых тоже кто-то останется, приживется, даст потомство.
Читал, что браки с местными жительницами приветствовались, тем более хакасы без большого сопротивления приняли православие. А тогда главным была не кровь, а вероисповедание. Хм, Иван Грозный был потомком – есть такая версия – и Дмитрия Донского, и Мамая – сын или внук Мамая принял православие и стал князем в Литве.
Но это бог с ним – у князей и царей много причудливых переплетений. А вот что гнало и гнало людей с насиженных мест, например, сюда, или в Урянхай, в Монголию, в Америку… Не ватаги так называемых землепроходцев, не купцов, староверов, разных сектантов, а простых русских крестьян.
Крестьяне очень тяжелы на подъем, но именно они в количественном отношении стали главной силой в освоении новых земель. Именно в освоении, а не покорении.
Наверно, справедливы утверждения ученых, что крестьян сгоняла со своих мест нехватка земли. Посаженное в начале девятнадцатого века одно зерно давало в среднем три – пять зерен урожая. После отмены крепостного права урожайность постепенно стала повышаться. Но земля оставалась в основном у помещиков, а крестьянам выделили по три – пять десятин на душу.
В перерасчете на сотки это огромное пространство. Вот у нас здесь двадцать две сотки, и люди удивляются, как много, какой простор. И сохранять в более-менее культурном состоянии удается, не считая двора, соток десять, а то и меньше. А там было триста с лишним соток на душу, если это три десятины.
Но они включали и огород, и пашню, выпасы и покосы, какой-нибудь лесок для заготовки если не дров, то хотя бы хвороста (дрова или покупали, или воровали). Так что получается совсем немного, хотя площади огромные.
А душ в семьях, несмотря на детскую и прочую смертность, становилось всё больше и больше. И вот старший, или младший, или какой-нибудь средний сын со своей женой и своими детьми собирался и двигался на восток.
Как это происходило?.. Передвижники оставили нам несколько жутких картин вроде «Смерти переселенца», но в литературе я историй переселения не встречал, лишь упоминания, без подробностей… Может быть, пропустил, а может, и не написал никто. Не было среди участников переселений своих летописцев и художников слова…
В 1880-х русские перевалили границу с империей Цин в районе Урянхая. Была основана деревня Туранская (будущий городок Туран). Как обтекаемо пишут в краеведческих статьях, «с разрешения генерал-губернатора Восточной Сибири и местных тувинских властей». Началась распашка земли.
Но ведь это нарушение Кяхтинского договора… И что это за «местные тувинские власти»? Да, у тувинцев (урянхов, сойотов – названий местных племен можно встретить множество) была некоторая автономия, но разрешение на заселение территории империи Цин/Китая пришлыми вряд ли этой автономией предусматривалось.
Через год-другой рядом с Тураном появился Уюк, а там пошло-поехало. Бояровка, Медведевка, Атамановка, Знаменка (теперь Сарыг-Сеп), Бельбей, Сизим, Владимировка, Максимовка, Нижне-Никольское, Верхне-Никольское (ныне Бай-Хаак), в котором в 1922 году родилась моя бабушка Валентина Мартемьяновна.
Откуда и когда пришла в Урянхай ее семья, я не знаю и теперь
