нас будет что-то вроде речи от всей нашей семьи.
Рассказываю про детство Кей, как она вечно любила наряжаться и заставляла меня играть с ее куклами Барби, которые все как на подбор были модными карьеристками – как она сейчас. Про то, какая Кей всегда была романтичная натура… Как они с Кей смотрели друг на друга сияющими глазами, и все вокруг светилось, как нам сразу стало ясно, что они созданы друг для друга…
Выдаю все положенные банальности, без которых никак, публика послушно умиляется в нужных местах. Кей с Маркусом сидят во главе стола, держатся за руки, улыбаются друг другу.
Рассказываю про то Рождество, когда Кей впервые привела его знакомиться с нами. Говорю, что они идеальная пара, лучше не придумаешь. Желаю им всяческого счастья в совместной жизни, которую они начинают строить.
– Кей, – завершаю я, – мы тебя любим. И пусть ты создаешь свою семью, помни – дома тебя всегда ждут.
Я говорю искренне. Но понимаю, что имела в виду Майлин: это больше похоже на прощание. И если так – что ж, я сказал все, что мог.
Мы поднимаем бокалы за молодых, и я сажусь. Будто камень с души…
Франческа ловит мой взгляд и одаривает меня такой теплой улыбкой, что я понимаю: да, я все сделал правильно.
Речь у Джеммы отличная. Короткая, милая – про историю отношений Кей и Маркуса, с парой забавных историй о подготовке к свадьбе. Все смеются. На экране крутится ее видеонарезка – без малейшего намека на Дэвида и стрип-клуб.
– Мы с Кейли быстро подружились в школе и с тех пор неразлучны. Все всегда делали вместе. Люди много говорят о том, как романтическая любовь меняет жизнь человека, но часто забывают, как важна любовь, которую дарят нам настоящие друзья. И, как во всякой хорошей истории любви, тут есть начало, середина и конец. Кейли, я желаю тебе всего наилучшего в новой главе твоей жизни.
Гости снова умиляются, поднимают бокалы на последних словах Джеммы. Но я замечаю колючий взгляд Кейли в ее сторону – и слышу то, о чем Джемма умалчивает.
Мне удается перехватить ее лишь через некоторое время – речи отзвучали, подали кофе. Она подпирает стену, яростно что-то строчит в телефоне. Интересно, опять какие-нибудь свадебные проблемы?
– Хорошая речь, – говорю я.
– А? Спасибо. Ты тоже молодец. Очень сдержанно, поливал Маркуса по минимуму. Отлично справился.
– Все в порядке? – киваю на телефон.
Вижу – пишет письмо. Длинное.
Джемма глубоко, судорожно вздыхает. Набирает «С уважением, Джемма», жмет «Отправить», даже не перечитав, и убирает телефон.
– Все более чем в порядке. Я только что уволилась. Ну, конечно, во вторник с утра придется пободаться с кадровиками, когда они наконец прочтут письмо после выходных. Но все равно…
– Но все равно, – повторяю я с улыбкой. – Ты уволилась. И правильно сделала. Я… я тобой горжусь, Джем. Отличное решение.
– Да. Да, скажи? – Она решительно кивает и улыбается. – Понимаю, со стороны похоже на сумасшествие, но… как только эти выходные закончатся, я свободна. Финиш. Капут. Я сва-ли-ва-ю. У меня достаточно отложено на черный день, чтобы продержаться, пока не найду новую работу, но где угодно будет лучше, чем там. Лишь бы не горбатиться на девку, которая вонзает мне нож в спину и отнимает то, что я заслужила. Вернусь – начну искать новое жилье. Может, вообще из Лондона уеду. Что меня держит? Можно двинуть в Бристоль. Или в Манчестер. Эдинбург! Белфаст! В Париж, в конце концов! Правда, нет никакого желания видеть этот чертов аэропорт Орли… Чистый лист, Леон. Могу поехать куда угодно. Заниматься чем угодно. Стать… – Ее голос срывается, глаза блестят. Но она продолжает улыбаться, расправив плечи и излучая полнейшую уверенность в себе. – Стать кем-то другим.
– Стать собой, – поправляю я.
Она кивает. Пара непрошеных слезинок срывается с ее ресниц – кажется, за последние сутки я видел больше ее слез, чем за всю жизнь.
– Да, – говорит дрожащим голосом. – Стать собой. Отличная мысль.
Мы молчим. Я пытаюсь сформулировать то, что стоило сказать давным-давно, но Джемма вдруг смеется:
– Кто знает? Может, Фран ищет соседку. Раз уж она вытерпела меня двенадцать часов в парижском аэропорту, может, не откажется потусить со мной еще немного. Хотя бы не буду совсем одна – с нуля-то начинать. Божечки, с нуля. Это же кризис среднего возраста какой-то! Мне всего двадцать пять!
Жду, пока она отсмеется.
– Ты же понимаешь, что не обязана быть одна, Джем? У тебя есть мы.
Она скептически смотрит на меня:
– Ты не расслышал про чистый лист? Я вычеркиваю Кейли из своей жизни. Я не…
– Ну так и она нас вычеркивает. Так что вряд ли вы столкнетесь, если ты приедешь в гости. Мама будет рада. Она всегда тебя любила. Да ты и сама вечно у нас торчала, как родная.
– Только не говори, что пытаешься заменить мной сестру. Хотя я, конечно, серьезный апгрейд. – Она делает паузу. – И я правда обожаю воскресные обеды у твоей мамы. Она лучше всех в мире готовит баранину.
Усмехаюсь, пихаю ее плечом:
– Да не заменяю я никого, дурочка. Просто… хочу, чтобы ты знала. Приезжай когда угодно. Тебе всегда у нас рады. Ты же каждый год шлешь всем нам открытки на день рождения…
– Конечно, шлю! Но это просто открытки, ничего особенного.
Даже это куда больше, чем в последнее время делает Кей, – но я молчу. Только закатываю глаза. Джемма шмыгает носом и виснет у меня на шее. Я обнимаю ее в ответ и не отпускаю, пока она сама не отстранится.
Я ведь не пытаюсь заменить Кей. Я правда так думаю. Джемма всегда была для нас как родная – с тех самых пор, как они с Кей подружились. Слишком уж тесно сплелись их жизни, и неудивительно, что она стала частью нашей семьи. И, кстати, если Кейли вольна двигаться дальше и строить свою семью, почему Джемме нельзя?
– Спасибо, Леон. Я приеду.
– Уж постарайся.
Она целует меня в щеку и грациозно удаляется. Плывет к моим родителям, придвигает стул. Они светлеют лицами, когда ее видят, хотя сегодня уже несколько раз с ней болтали. Папа смеется над ее словами, мама достает телефон и показывает фотографии, а Джемма живо реагирует.
Я ловлю взгляд Майлин, и она вопросительно кивает в их сторону. Пожимаю плечами, она – в ответ. Мы устраиваем молчаливое состязание в пожимании плечами, пока Майлин не сдается, давясь смехом. Она показывает мне средний палец и удаляется болтать с коллегами Маркуса. Немного беспокоюсь, что она вознамерилась с
