любителей недозволенного и обирала Торговкина. Одни, боясь ответственности за дачу взятки, молчали, другие приходили к Жанне домой и устраивали скандалы, угрожали.
Лариса была в панике. Она чувствовала неладное. Надо было что-то предпринять. Жанна перестала посещать университет. Лариса не видела ее больше недели и решила навестить.
То, что представилось ее взору, когда она вошла в квартиру, было ужасно. Жанна лежала на старой тахте, под глазами у нее были темные круги, лицо измазано зеленкой. Комната опустела. Лишь два стула сиротливо стояли у стены. На полу — мусор, обрывки бумаги, смятые газеты. Модная мебель исчезла.
— Что случилось? — спросила Лариса.
— Ты хорошо заперла входную дверь? — спросила, в свою очередь, Жанна, переходя на шепот. — Я никому не открываю, боюсь, меня могут убить. Карплюк оказался настырным. На свидание в горсовет он привел своего приятеля, шофера такси. Никакого знакомого, конечно, у меня нет. Поднявшись на третий этаж, я зашла в туалет, чтобы побыть там некоторое время, а затем спуститься вниз и успокоить их: мол, в ближайшие дни все будет устроено. Но они меня выследили. Я сказала, чтобы они забрали в счет долга мебель. И они взяли ее за тысячу рублей.
— Надо заявить в милицию, — предложила Лариса.
— Ни в коем случае, меня посадят!
— Но что же делать?
— Надо искать новых клиентов, — сказала после некоторого колебания Торговкина. — И брать у них деньги, а затем отдавать эти деньги более настойчивым. И поможешь мне в этом ты.
Торговкина, как паук, ловко сплела густые тенета. И Касевич в них угодила. Она сознавала, что запуталась окончательно. Но выхода из создавшегося положения не видела.
Однажды Лариса вспомнила, что ее знакомая Вера Ивановна Гальченко спрашивала, не знает ли она, где бы купить подержанную автомашину.
Вера Ивановна старалась ради мужа. Тот был страстным автолюбителем, и они уже давно собрали деньги. Но на новую автомашину их еще не хватало. И вдруг такая удача: их знакомая Лариса Касевич обещала помочь купить по сходной цене подержаный «Москвич». Не раздумывая, Вера Ивановна вручила Торговкиной две с половиной тысячи рублей.
Получив деньги, подруги отправились в ресторан. Лариса долго не хотела идти, но Жанна уговорила ее.
— Подумаешь, каких-то пятнадцать рублей истратим, — фыркнула она. — Это же мелочь…
Через некоторое время Лариса направила к подруге двух своих знакомых, желавших «достать» квартиры. Потом Жанна взялась устроить каких-то двух или трех недорослей в институт.
Понятно, разговора о том, чтобы Лариса возвратила долг, больше не было. Наоборот, Жанна дала ей еще триста рублей. Не взаймы, а просто так. А потом и еще четыреста. Лариса считала, что деньги эти ей причитаются. Она направила к Торговкиной очередного клиента, желавшего достать импортный мотоцикл с коляской.
Жанна купила себе новую мебель, собиралась на курорт. Казалось, ничто не предвещало грозы на горизонте. И вдруг грянул гром.
Человек, желавший приобрести мотоцикл с коляской, подал заявление в милицию. «Это прожженные мошенницы, — писал он. — Они обманули не только меня, но, видимо, и многих других доверчивых людей».
Первой вызвали в милицию Торговкину. Она все отрицала. «Это ложь и клевета, — сказала она. — Я честная женщина». И, глядя на нее, следователю трудно было поверить, что это опытная мошенница, долгое время обиравшая людей. Она была хорошо одета, училась, имела двоих детей. У нее добрая улыбка, серые спокойные глаза…
Вернувшись домой, Жанна первым делом постаралась увидеться с Ларисой:
— Ты должна все отрицать, иначе нам крышка!
Они долго советовались, как держаться, и дали друг другу слово не признаваться, что бы ни случилось.
* * *
…Торговкина сидела, демонстративно отодвинувшись от своей подруги, и все порывалась что-то сказать. Но судья остановил ее:
— У вас будет возможность дать подробные показания.
Наконец Касевич села, и такая возможность у Торговкиной появилась.
— Тут подсудимая Касевич пыталась доказать, что она была втянута мной в преступление. Не думаю, что это ей удалось, — начала свои показания Торговкина. — Если говорить начистоту, — то не она, а я — жертва. Все началось с того, что я заняла Ларисе пятьсот рублей, помогла ей съездить к мужу в Одессу. И вот благодарность: она меня оклеветала. На самом же деле Касевич и не думала отдавать мне долг. А это были не мои деньги. Чтобы отдать их, я должна была пойти на сделку с собственной совестью. Потом Лариса просила еще денег, и я не могла ей отказать.
— Расскажите, пожалуйста, сколько рублей всего вы дали Касевич?
— Точно не помню, но, по-моему, она получила от меня не меньше пяти тысяч…
Торговкина не помнила подробностей, отрицала сговор перед арестом. И вообще умалчивала факты, которые ей были невыгодны. Но вот о пяти тысячах, будто бы полученных Касевич, помнила — это была половина той суммы, которую она присвоила.
Никто всерьез Торговкиной не верил — уж слишком бездоказательными и поверхностными были ее показания. Но и отбросить их просто так суд не мог. Нужны были доказательства, неопровержимые и убедительные, чтобы решить, кто из подсудимых говорит правду.
— Когда вы заняли Ларисе Касевич пятьсот рублей? — спросил Торговкину прокурор.
— Не помню.
— А когда вы ездили в Одессу? — обратился он к Касевич.
— Я летала самолетом в марте этого года, по-моему, семнадцатого числа.
Прокурор ухватился за эту дату. Из агентства Аэрофлота, которое запросил суд, сообщили, что на имя Касевич выдавался билет до Одессы. И было это действительно 17 марта. Неопровержимое доказательство, если учесть, что Торговкина начала брать взятки намного раньше — больше года тому назад. Это подтверждали довольно точно потерпевшие. Уж кто-кто, а они помнили день и час, когда связались с Торговкиной.
Ложь была разоблачена со всей очевидностью. Но логика мошенницы глубоко укоренилась в сознании Торговкиной. Если один обман не прошел, почему бы не попытаться обмануть еще.
— Я вспомнила, — Жанна взялась рукой за лоб. — Да, у меня были грехи и до марта месяца. Но я решила поставить точку, завязать. И если бы не этот долг…
— Понятно, — остановил ее судья. — Садитесь.
Торговкина опустилась на скамью подсудимых. Она рассеянно смотрела перед собой и утешалась тем, что находится здесь не одна. Пусть меньше, но Ларисе тоже достанется. Не погладят по головке и доверчивых «клиентов». Их не посадят, но разве приятно объясняться при людях в том, как пытались обойти закон, пуская в ход взятку?
Приговор подсудимые выслушали внимательно, не пропустив ни слова. Восемь лет лишения свободы показались Торговкиной слишком большим сроком, и она заплакала, но тут же смахнула слезу.
Касевич была осуждена к 4 годам лишения свободы. Сурово, но справедливо.
