Был он не один, а вместе с директором.
— Значит, пришли спозаранку? Ретивое взыграло? — рассмеялся Мостовой. — А не рано ли выписался?
Главный инженер дружески пожал обоим руки и повернулся к Сарьяну.
— Я все осмотрел, Мирхалитов. Доволен работой… А не думал… — Он внимательно вгляделся в осунувшееся, как бы подсушенное заботами лицо Сарьяна и добавил вполголоса: — Трудновато мне будет сейчас вести работу…
— Ничего, Идельбай Шакирыч, на меня всегда можете рассчитывать.
— Да нет… видать, и в самом деле у меня со здоровьем неважно. Пора о пенсии думать.
Мостовой, встревоженный, подошел поближе.
— Вы наш кадровик, Идельбай Шакирыч. Не думаю, чтобы вы нас совсем забыли. Вон, Крайнов до сих пор еще шумит!
У Шакирова весело блеснули глаза, посветлело лицо.
— Ну что вы, куда я без завода? Думаю, какая-нибудь работа для меня найдется…
— Всегда найдется.
Когда директор вышел, Сарьян, решив замять не очень-то веселый разговор о пенсионных делах, поделился с главным своими мыслями и сомнениями.
— Производство более или менее вошло в ритм, Идельбай Шакирыч. Не пора нам переходить ко второму этапу, как думаете?
— Ты о реконструкции и модернизации?
— Да-да.
— Я… я разве против? Да и директор уже поговаривает, что, мол, пора и за это браться.
Он тщательно стал расспрашивать Сарьяна о новшествах, интересных направлениях на тех предприятиях, где он, Сарьян, бывал во время сбора материалов для дипломного проекта. Выслушав, удовлетворенно кивнул.
— За большую работу принимаемся. Да будет к добру, — сказал он задумчиво. — Однако только одно меня тревожит, Мирхалитов. Все ли инженеры правильно воспримут это и соответственно возьмутся за нее? Нельзя, конечно, жить без прицела на будущее. Ну, хорошо, мы всеми правдами-неправдами, за счет всех возможных внутренних резервов сможем выполнить этот невероятно трудный план. А завтра, послезавтра? За счет чего? Энтузиазма? Во всяком деле есть свой потолок. А вот его-то нам и нужно приподнять.
Откровенная беседа затянулась надолго, прерываемая телефонными звонками. Сарьяна приятно удивило беспокойство инженера о будущем. Первая фраза главного: «За большое дело беремся…» для него расшифровывалась очень просто. Предельно тщательно все взвесить, посоветоваться с людьми, особенно с самими рабочими. Особый спрос с инженеров, на их плечи ляжет основная тяжесть разработок. Необходимы точные экономические обоснования.
Он отправился в цеха. В тот день удалось поговорить со многими. Заветная тетрадь, которую он завел давно, пухла от записей, наметок. «Пригодится все это, — уверенно думал он. — Самое главное — зажечь людей».
Еще одно обстоятельство радовало Сарьяна. Главный действительно не бросал слов на ветер. Оказывается, в тот же день он собрал руководителей основных производств и информировал их о начале подготовки к реконструкции.
Этому же вопросу было посвящено и заседание парткома. Сарьян ходил окрыленный. Со всей определенностью высказался и директор. Он сказал, что реконструкция имеет и свои теневые стороны. Большинство проектов предполагает временную остановку производства, это считается неизбежным. И поэтому он предлагает взять за основу дипломную работу инженера Мирхалитова, исключающую остановку предприятия.
К его мнению в конечном счете присоединился и главный инженер, их горячо поддержал секретарь парткома Вишняков.
— Мы уверенно можем приняться за реконструкцию, не дожидаясь строительства новых корпусов и не останавливая производства, — говорил Вишняков. — Условия созрели. Такому коллективу, как наш, который вынес неслыханное военное лихолетье, который имеет огромный опыт и великолепные инженерные кадры, можно доверить и большее.
А в воображении Сарьяна уже рисовались освободившиеся от надоевших трансмиссий корпуса, пришедшие на их место современные полуавтоматы, вынесенные на антресоли здания административные службы.
И он верил в это, иначе не стоило отдавать всего себя заводу; верил и радовался за большое доверие. А для сердца нет лучшей награды на свете, чем доверие.
2
Да, сделано было одно из главных — люди поверили в свои силы, и каждый мысленно намечал свою линию, свои возможности. Разгорались ожесточенные споры между скептиками и оптимистами — последних было много среди молодых инженеров. Некоторые безнадежно махали рукой. Все равно, мол, к сроку не сделать, не раз уже бывало.
А вскоре вплотную приступили к механическому цеху. Обсудили предположенный проект размещения станочного парка. Выработали совместный план работы цехов с отделами главного механика и главного энергетика. Однако один вопрос все еще оставался открытым. На основании проекта сборочное отделение цеха должно было переселиться в отдельное здание, которого не было. Рахмаев предложил построить хотя бы временный корпус.
— Денег нет, — остудил его Шакиров.
— Надо настаивать! Не шутка же — реконструкция!
Шакиров вздохнул.
— Придется оставить сборочное отделение на месте.
— Ка-ак? Да это ж… гири на ногах? Он же съест часть выигрыша во времени, создаст пробку…
— А иного выхода нет. Ничего, рост производства не от одной сборки зависит.
Люди недовольно роптали. Спорить с главным инженером было бесполезно. Он был упрям. А между тем реконструкция реконструкцией, а план оставался планом. Вдобавок ко всему на одном из летучих совещаний он огорошил присутствующих таким вопросом:
— Вот вы шумите: перевести сборочное отделение на другое место. А как? Есть у кого-нибудь предложение — без требования нового корпуса?
Все выжидательно молчали. Между тем Шакиров подошел к висевшей на стене схеме завода.
— Обратите-ка внимание. Где расположен сборочный цех и где сборочное отделение механического?
— Да в одной стороне… — начиная догадываться, куда клонит Шакиров, сказал Сарьян и выругал себя за то, что не обратил внимания в свое время на эту деталь.
— Значит, нет необходимости переносить отделение сборки, — твердо сказал главный и, словно отметая будущие возражения, добавил: — То помешало бы производственному процессу в целом.
— А кто же так разместил станки? — пожал плечами Сарьян.
— С самого начала оборудование было смонтировано с расчетом на круговой цикл. — Шакиров пальцем сделал круговое движение по чертежу. — А с внедрением все новых и новых станков невозможно стало сохранить прежнюю технологическую схему.
— Значит… — Сарьян встал и подошел к схеме. Значит, мы можем, не трогая сборочного отделения, повернуть технологическую линию цеха на сто восемьдесят градусов. — Он энергично показал рукой. — Пусть все литье, заготовки поступают с другого конца. Тогда обработанные детали прямо со станков попадут в сборочное отделение.
Люди возбужденно заговорили:
— Правильно!
— Верно говорит Мирхалитов!
— Молодец, догадался, — усмехнулся главный инженер. — Но объем работы достаточно велик. Придется всем попотеть…
3
После памятного разговора прошло несколько дней. Однажды вечером, идя по заводской аллее, Сарьян неожиданно наткнулся на Данию.
— Почему тебя давно не видно, Сарьян? — поинтересовалась девушка.
— Закрутился. Сама видишь, что делается на заводе.
Разговор был долгий, действительно, они виделись в последний раз давно.
— А я решила перейти в цех, — радостно сообщила Дания.
— В цех? И в какой?
— На старое место.
Сарьян ободряюще сжал ее руку, но
