Сертаны. Война в Канудусе - Эуклидес Да Кунья

климат, покоренный с большим упрямством, уступил и сдался, опутанный сетью плотин и запруд. Упорядочив систематические потопы, римляне добились того, чтобы вода задерживалась на земле на более длительное время. Запутанные клубки оврагов разделили плотины – стены долин, а уэды врезались в холмы, надежно удерживая в себе большие объемы влаги, которые ранее были бы безвозвратно потеряны, или переправляли ее через боковые каналы на нижние уровни, где она шла по многочисленным оросительным каналам и левадам, служившим увлажнению почвы. Таким образом, эта система плотин среди прочих своих свойств также помогала и общему орошению. Кроме того, все подобные многочисленные отдельные водоемы (в отличие от совмещенных в одной величественно-бесполезной запруде, какую мы видим в озере Кишада́*) представляли собой значительную площадь испарения, что наилучшим образом влияло на климат. В конце концов Тунис, где когда-то высадились лучшие сыновья финикийского народа, но затем захваченный торгашами и нумидийскими кочевниками, чьи кривые шатры белели над песками, как севшие на мель суда, превратился в классический пример древнего земледелия. Он был италийскою житницей и основным поставщиком зерна для римлян.

Сегодня им во многом подражают французы; однако нет более нужды в величественных и затратных постройках. Они находят наиболее подходящие уэды и запруживают их при помощи свай, на которых зиждятся стены из сухого камня и земли; по этим стенам во все стороны бегут акведуки, разнося воду по всей местности.

И дикие воды успокаиваются; прирученные, они теряют силу жестокого потопа и, смиренные, проходят через тысячи запоров и ответвлений. И исторические места, освободившиеся от апатичности инертного мусульманина, вновь обретают свой античный лик. Франция спасает остатки богатого наследия римской цивилизации после многовекового упадка.

⁂

Гипсометрическая карта* сертанов нашего севера показала бы, что и у нас возможна такая попытка с не менее надежным результатом.

Идея не нова. Уже достаточно давно ее предлагал на собраниях Политехнического института Рио-де-Жанейро советник Борепер-Роган*; его светлый ум, возможно, был вдохновлен вышеприведенным примером.

Она была единственной практически возможной и по-настоящему полезной идеей из всех, что обсуждали лучшие ученые того времени – от многоопытного Капанемы* до въедливого Андре Ребоусаса*.

А обсуждали тогда необычайные каменные цистерны, мириады артезианских колодцев, пронизывающих склоны холмов, колоссальные, безмерные хранилища запасов воды, громадные плотины, подобные искусственным морям, и, наконец, вершина инженерного мотовства на фоне проблемы исключительного значения – гигантские перегонные кубы для дистилляции вод Атлантического океана!..

Однако самое скромное предложение, опирающееся на элементарный пример, превосходит их все, поскольку оно не только практично, но и логичнее всех остальных.

Вековые муки земли

Из всех определяющих факторов засухи две силы сообща оказывают значительное влияние на структуру и состав почвы. Какими бы вескими ни были отдаленные сложные причины, о которых мы недавно вели речь, действие этих двух сил становится очевидным, если мы вспомним, что абсорбирующее и испаряющее свойства земли, наклон проходящих через нее пластов и резкость рельефа усугубляют летний зной и разрушительный эффект бурь. Таким образом, земля, из продолжительного нагрева попадающая в стремительные паводки, едва защищенная скудной растительностью, которую первый сжигает, а вторые вымывают, вынуждена постепенно становиться пустыней.

Заливая тлеющий пожар засухи и способствуя всеобщему возрождению, сильнейшие грозы готовят эти места к еще бо́льшим мучениям. Они нещадно раздевают землю, срывая с нее последние лохмотья, которые могли бы защитить ее от нового лета; они подчеркивают ее горестный вид, избивают и лишают изобилия, а исчезая, оставляют ее совсем обнаженной под жарким бичом солнца. Погодный режим представляет собой череду печальных событий, замкнутый круг катастроф[36].

Таким образом, единственный способ справиться с этим положением должен заключаться в исправлении естественных условий местности. Если отставить в стороны определяющие факторы сего бедствия, происходящие из неотвратимости астрономических и географических законов, повлиять на которые человек не в силах, оказываются возможными только такие изменения.

Процесс, который мы рассмотрели в этом кратком историческом экскурсе, столь прост, что технические подробности будут излишни.

Франция сегодня пошла тем самым путем, восстанавливая старинные сооружения.

Установка плотин в тщательно выбранных долинах с достаточною частотой и на всём протяжении сертана приведет к трем неизбежным последствиям: значительному смягчению сильнейшего осушения почвы и его печальных последствий; формированию на окраине сертана, благодаря оросительной сети, плодородных областей, пригодных для земледелия; и уравновешиванию нестабильного климата. Многочисленные небольшие плотины, равнораспределенные таким образом, чтобы создать обширную площадь испарения, естественным образом с ходом времени станут играть регулирующую и крайне важную роль внутреннего моря.

Бесполезно искать другое решение этого вопроса. Цистерны, артезианские колодцы и редкие или широкие озера наподобие Кишада́ имеют сугубо локальное значение. Их задача – смягчить одно из последствий засухи, коим является жажда; в северных сертанах стоит другая задача – бороться с пустыней и ослабить ее.

В тех краях муки человека суть отражение более сильных, более широких мучений, проходящих через всё существо Жизни.

Они порождены вековыми муками земли…

Человек

Глава I

Сложность этнографического вопроса в Бразилии

Будучи подчиненным неравномерному влиянию трех этнических составляющих, генезис бразильских смешанных рас является проблемой, которая еще долгое время будет будоражить лучшие умы.

На текущий момент она только намечена.

А меж тем в бразильских антропологических изысканиях отличились проницательнейшие представители нашей интеллигенции. Исследования о доисторическом быте туземных народов представляют собою образец наблюдательности и острого ума, благодаря которым совершенно доказана – в пику недовольным строителям «алеутского моста»* – самобытность американских народов.

К этому благородному направлению, опирающемуся на глубокие палеонтологические изыскания Вильхельма Лунна*, относятся Мортон*, гениальный Фредерик Харт*, ученый муж Мейер*, трезвая голова Тражану ди Мора* и многие другие, которые, вслед за Ноттом* и Глиддоном*, в общих, но всеобъемлющих чертах определили Америку как центр возникновения человека, никак не связанный с великим питомником Центральной Азии. Homo americanus гордо идет среди других рас – равный среди равных.

Так выглядит известная сторона вопроса. Будь они потомками смешанного брака «человека из Лагоа-Санта»[37] с доколумбовым жителем самбаки*, происходи они от некоей расы, пришедшей с севера, которая считается прародителем тупи, столь многочисленных на момент великого открытия[38], то наших лесных жителей с их антропологическими особенностями можно считать исчезающими представителями древних рас, искони населявших наши земли.

После того как было таким образом установлено происхождение коренных жителей этих земель, ученые направили свое внимание на изучение их психологических особенностей; были сделаны достоверные выводы.

Излагать их теперь не к месту: не будучи знатоками данного вопроса, мы бы далеко удалились от поставленной цели.

Два других – внешних – основных фактора пока что не были исследованы с таким тщанием. Негр-банту, или кафр, в своих многочисленных ипостасях до сих пор остается нашим основным безмолвствующим действующим лицом. Лишь недавно один внимательный исследователь, Нина Родригес*, прилежно изучил его оригинальную и интересную религиозную жизнь. Тем не менее, какой бы ни была пересаженная в наши края африканская ветвь, с нею к нам пришли и господствующие черты Homo afer, сына засушливых и диких мест, где инструментами естественного отбора являются жестокость и сила.

Что до аристократического фактора нашей gens[39] – португальского, через который мы соединяемся с порывами души и разумом кельтов[40], то он, в свою очередь, явно заметен, несмотря на то что все названные элементы перемешаны в горячем тигле.

Таким образом, мы узнали три основных элемента формирования здешнего населения и – пусть несовершенно, но всеобъемлюще – физические условия; а также благоприятные и неблагоприятные исторические условия, которые ему довелось пережить. Однако, окинув мысленным взглядом всевозможные альтернативы и промежуточные этапы этого переплетения антропологических типов со столь различным уровнем физического и психического развития под влиянием переменчивой среды, в которой бывают