сказал мельник.
– Пусть Дэвид отвезет мисс Гарленд, – сказал трубач, не желая навязывать свое общество Энн, – а я с удовольствием пройдусь.
Новое предложение было принято Энн с живейшей охотой, и они тут же условились, когда отправятся в город.
Глава 13
Разговор в толпе
Ввечеру они тронулись в путь. Джона Лавде нигде не было видно. По дороге двуколка обгоняла самые различные экипажи, и ее обгоняли тоже. Все двигалось в одном направлении; среди обычных экипажей попадались какие-то невиданные машины, изобретенные для переброски войск к любому пункту, в котором может высадиться неприятель; они состояли из четырех досок, уложенных на некое подобие тележки, и перевозили зараз по тридцать человек солдат-добровольцев.
Морской курорт, пользовавшийся во времена короля Георга большой популярностью, был охвачен бурным весельем. Жители со всей округи буквально наводнили городишко, к немалому его восторгу и преуспеянию. Страх перед вторжением неприятеля был столь велик, что шесть фрегатов стояло на рейде, охраняя королевское семейство, и тысяча солдат – от всех пеших и конных полков, расположенных в казармах или в лагерях на близлежащих холмах, – круглосуточно несли сторожевую службу перед резиденцией короля в замке Глостер.
Энн со своим сопровождающим добралась сюда лишь к шести часам вечера и уже пешком: лошадь с двуколкой они оставили у въезда в город. Король в это время находился на эспланаде, где происходила смена караула. Музыканты выстроились впереди; офицеры, маршируя мимо короля, отдавали ему честь.
Энн почувствовала, что перед ее глазами проносится поток истории, в котором все малое и ничтожное приобретает значительность и величие, поскольку будет увековечено потомками, а она сама, вместе с подавляющей частью человечества, не попадая в его русло, останется незамеченной и как бы никому не нужной.
Когда же она оторвалась наконец от созерцания этой захватывающей картины, перед ней стоял Джон Лавде. Впрочем, она предчувствовала, что он непременно возникнет где-нибудь перед ней таким таинственным манером. Было просто невероятно, как мог он перенестись сюда с такой быстротой, но тем не менее он был здесь – стоял и не смотрел ни на короля, ни на толпу, а ждал, когда Энн обратит на него свой взор.
– Господин старший трубач, я не видела вас там, – сказала Энн, скромно опустив глаза. – Как могло случиться, что ваш полк не на плацу?
– Мы сменяемся, и это была не наша смена, – сказал Джон.
Тогда она пожелала узнать, уж не боятся ли они, что первый консул может похитить короля. Конечно, сказал Джон, тем более что его величество ведет себя слишком безрассудно. На днях он так далеко заплыл в море, что его едва не захватил один из неприятельских крейсеров.
– Он был бы рад схватиться с Бонапартишкой врукопашную, – сказал Джон.
– Какой он храбрый, наш король! – сказала Энн.
Джону, по-видимому, хотелось коснуться менее отвлеченных тем, и он предложил:
– Разрешите мне проводить вас на ту сторону – оттуда вам будет лучше видно. Королева и принцессы стоят у окна.
Энн с безразличным видом изъявила согласие, предупредив:
– Дэвид, подожди меня здесь: скоро вернусь.
Трубач, сияя от гордости, повел ее вокруг толпы в сторону пляжа. По дороге он говорил с ней о самых различных предметах – обо всем, что только приходило ему на ум, – касалось ли то походной жизни или жизни вообще, на что Энн ответствовала очаровательными односложными восклицаниями или вставленными мимоходом, но кстати замечаниями о морской синеве или брызгах пены, что заставляло трепетать сердце солдата куда сильнее всяких длинных и многомудрых речей.
– А вы помните, о чем мы с вами говорили в прошлый раз? – отважился он наконец спросить.
– Не будем об этом поминать.
– Но я не противен вам?
– О нет! – сказала она, разглядывая купальную будку на колесах, ребятишек, рывшихся в песке, и все прочее, что обычно можно увидеть на пляже, – казалось, это интересовало ее куда больше, чем собеседник.
– Но только я, конечно, недостоин дочери такого образованного человека и художника – вы это хотите сказать?
– В этих вопросах требуется нечто большее, чем личные достоинства, – возразила Энн, по-прежнему продолжая смотреть по сторонам. – Ах, вон королева и принцессы в окне!
– Нечто большее?
– Ну, если вам непременно хочется, я скажу: нужно, чтобы девушка любила этого человека.
Но это условие, по-видимому, внушало трубачу-драгуну меньше беспокойства, нежели мысль о предполагаемом сословном превосходстве Энн.
– А если тут я вам подойду, вы уже не станете считаться с остальным? – спросил он, сознавая, что действует слишком настойчиво, но не имея сил сдержать себя.
– Как можно сказать наперед? Ах, что за прелесть эта крошечная шляпка! Вон, видите, на старшей принцессе!
Ее собеседник был так обескуражен этим ответом, что, казалось, вся его фигура, вплоть до кончика султана, выразила разочарование.
– А ваша матушка говорила, что вы как будто что-то решили?
– Вот это мне особенно неприятно, – сказала Энн. – Пойдемте разыщем Дэвида. Я уже видела все, что мне хотелось посмотреть, мистер Лавде.
В это время толпа заметила королеву и принцесс у окна и приветствовала их веселыми возгласами, в ответ на что эти дамы помахали вышитыми платочками. Энн вернулась на площадь в сопровождении трубача-драгуна, и все девушки завидовали ей – так хорош собой был этот воин. Впрочем, имелись и другие основания для зависти, ибо всем было известно, что Джон Лавде стал солдатом не по необходимости, а из чувства патриотизма, так как отец не раз предлагал ему оставить его при деле, и романтическая натура Джона, отдавшего предпочтение коню и мундиру перед пыльной грохочущей мукомольней, вызывала у всех восхищение. Энн, особенно принарядившаяся для этого случая, выглядела тоже очень мило в шляпке из шелковой саржи, в муслиновой шали и платьице, сшитом по самой последней оверкомбской моде: с очень узкими рукавами, какие в соседнем городе носили еще в прошлом году и даже в Лондоне перестали носить всего три-четыре года назад. Энн не могла быть резкой с Джоном и решительно отвергнуть его, ибо благодаря своим музыкальным наклонностям он был недурно образован, довольно тонко воспитан и даже поэтичен. А сегодня он держался особенно учтиво и галантно, и Энн, вместо того чтобы сказать: «Запрещаю вам раз и навсегда возвращаться к этой теме», – ограничилась ничего не значащим: «Пойдемте разыщем Дэвида».
Но когда они вернулись туда, где оставили этого слугу, его на месте не оказалось.
Энн совсем обескураженная, воскликнула:
– Что же мне теперь делать?
– Он пошел выпить за здоровье короля, – сказал Джон, который потихоньку сунул Дэвиду денег на это возлияние. – Не беспокойтесь, он скоро вернется.
– Может
