же Иоанн в другом месте называет Сына истинным Богом. Ибо говорит:
Знаем также, что Сын Божий пришел и дал нам свет и разум, да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и жизнь вечная (1 Ин. 5:20). Посему Сын – истинный Бог и прежде нежели сделался человеком, и после того, как стал
Посредником между Богом и человеками, человеком Иисусом Христом (ср. 1 Тим. 2:5). Это значат слова
: посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. 17:3), Который в единении с Отцом по духу, а с нами по плоти, и таким образом стал
Посредником между Богом и человеками (ср. 1 Тим. 2:5). Один и Тот же есть не просто человек, но и Бог, как говорит и Иеремия:
Сей Бог наш, не вменится ин к Нему. Изобрете всяк путь хитрости, и даде ю Иакову отроку Своему, и Израилю возлюбленному от Него. Посем на земли явися, и с человеки поживе (Вар. 3:36–38). Когда же
поживе с человеки? Не тогда ли, когда, как и они, вместе с ними родился от жены, вместе с ними был младенцем, вместе с ними возрастал, вместе с ними вкушал пищу?
[Col. 1025] И в другом месте говорит [Иеремия]:
глубоко сердце Ему паче всех, и человек есть, и кто познает Его? (Иер. 17:9). А подобно сему и Исаия говорит:
яко Отроча родися нам, и Сын дадеся нам, Егоже начальство бысть на раме Его: и нарицается имя Его: велика совета Ангел, Чуден, Советник, Бог крепкий, Властелин, князь мира, Отец будущего века (Ис. 9:6); и в другом месте:
се, Дева во чреве приимет [874]
и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог (Мф. 1:23; Ис. 7:14). Итак, родившийся от Девы и сделавшийся человеком от Богородицы Марии есть Бог. И еще в другом месте говорит Исаия:
и видехом Его, и не имяше вида, ни доброты (Ис. 53:2). Ибо Его же видел он прежде в Божественном и преславном образе, седящего на престоле высоком и превознесенном и славословимого Серафимами, которые взывали:
Свят, Свят, Свят Господь Саваоф (Ис. 6:3); а после этого видит Его принявшим
образ раба и подобным человекам (Флп. 2:7). Потому говорит
: видехом Его, и не имяше вида, ни доброты: но вид Его бесчестен, умален паче всех сынов человеческих: человек в язве сый, и ведый терпети болезнь, яко отвратися лице Его, бесчестно бысть, и не вменися. Сей болезни
наша носит, и о нас болезнует, и мы вменихом Его быти в труд, и в язве, и в озлоблении. Той же язвен бысть за грехи наша, и мучен бысть за беззакония наша (Ис. 53:2–5); и в другом месте говорит о Нем:
се Бог наш суд воздает, и воздаст, Той приидет и спасет нас. Тогда отверзутся очи слепых, и уши глухих услышат. Тогда скочит хромый яко елень, и ясен будет язык гугнивых (Ис. 35:4–5); и еще в другом месте:
не Ангел, ниже Ходатай, но Сам Господь спасе нас (Ис. 63:9).
[Col. 1028] А Давид говорит:
Мати Сион речет: человек и человек родися в нем; и Той основа и Вышний (Пс. 86:5). Ибо сей Человек, родившийся в Сионе, есть Сам Вышний,[875] как говорит Давид в другом псалме:
и да познают, яко имя Тебе Господь, Ты един Вышний по всей земли (Пс. 82:19).
Это же написали мы отчасти, дабы мы, как сказал апостол, не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения (Еф. 4:14).
О Дионисии, епископе Александрийском, а именно, что он, как и Никейский Собор, думает противно арианской ереси, и напрасно клевещут на него ариоманиты, будто бы он единомыслен с ними [876] [PG. T. 25. COL. 479]
1. Поздно известил ты о недавней беседе, бывшей у вас с христоборцами, ибо прежде, нежели написало об этом твое благорасположение, по любопытству знал уже я это и с удовольствием слушал такой рассказ; поэтому я одобрил твое благоговение за то, что ты хорошо думаешь о блаженных отцах наших, неразумие же ариоманитов признал и на этот раз. Поскольку ересь их не имеет ничего основательного и ни одного изречения из Божественного Писания не представляет в свое доказательство, то всегда изобретали они бесстыдные предлоги и имеющие вид правдоподобия лжеумствования (σοφίσματα), теперь же осмелились и клеветать на отцов. И это нимало не чуждо, а, напротив того, очень свойственно их злоумию. Если решились они злоумышлять на Господа и на Христа Его (Пс. 2:2), что удивительного, если злословят блаженной памяти епископа Александрийского Дионисия, будто бы он единомыслен и единомудрен с ними? Ибо если они для утверждения ереси своей по видимости и хвалят его, даже называют блаженным, то этим не просто как-либо, но тяжко клевещут на него, подобно каким-нибудь разбойникам и людям бесчестного нрава, которые, когда укоряют их за собственные их поступки, причисляют к себе мужей целомудренных, говоря ложь об их целомудрии.
2. Посему если они твердо уверены в том, что думают и говорят, то [Col. 481] пусть представят ересь в ее наготе и укажут, если или что-либо в Писании есть, по их мнению, или хотя бы какая-нибудь человеческая благочестивая мысль служит для ее оправдания. А если не имеют ничего подобного, то пусть умолкнут. Нигде не найдут они ничего для себя, кроме обличения. Не найдут в Писаниях, потому что Иоанн говорит: В начале было Слово (Ин. 1:1), – то Слово, о Котором утверждают они, будто Его не было, пока Оно не было рождено. Давид же от Отчего лица воспевает: отрыгну сердце мое слово благо (Пс. 44:2), – то Слово, Которое, по их словам, существует только по примышлению (κατʼ ἐπίνοιαν) и получило бытие из ничего. Потом Иоанн опять благовествует: Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть (Ин. 1:3). И Павел пишет: один Господь Иисус Христос, Которым все (1 Кор. 8:6); и в другом месте: ибо Им создано все (Кол. 1:16). Где же возьмут они смелость или, лучше сказать, какой должны потерпеть стыд, противясь изречениям святых и утверждая, что Создатель всего есть произведение и Тот, Кем все получило бытие и существует, есть тварь? Впрочем, не остается им в оправдание даже и человеческой какой-либо благочестивой мысли. Ибо какой человек, эллин ли или варвар, решится сказать, что исповедуемый им
