единодушию со столь многими и обессиленная ересь их не была всюду предана посрамлению и позору.
29. И во-первых, убеждают Урзакия и Валента переменить свои мысли [1274] и подобно псам возвратиться на свою блевотину (ср. Притч. 26:11) или подобно свиньям снова погрузиться в прежнюю тину нечестия и выдумать такой предлог принесенного ими покаяния, будто бы сделали это, убоявшись благочестивейшего Константа. Но если был в этом и страх, то, если дело совершаемо было с уверенностью в нем, не стоило изменять сделанному. Если же и страха не было, но они солгали, то не достойны ли они всякого осуждения? Не было тут воина и не посылались царедворцы или письмоводители (как делают они ныне), не присутствовал царь, и вовсе не по чьему-либо приглашению писали они, но сами, по своей воле пришли в Рим и в церкви, где нет внешнего страха, действует же один страх Божий, где всякий имеет свободное произволение, сами собою принесли покаяние и написали оное. И однако же, в другой раз став арианами, не краснеют, придумав снова такой неприличный предлог.
30. Потом, собравшись вместе, обратились с просьбой к царю Констанцию, говоря: «В то, что представляли мы прежде, не поверили. Когда вызывал ты Афанасия, говорили мы, что, приглашая его, изгоняешь наше учение (αἵρεσις), потому что Афанасий изначально против него и не перестает предавать его анафеме. [Col. 728] Он всюду уже разослал против нас свои писания; весьма многие – в общении с ним, а которые по видимости нас держались, те или уже присоединились к нему, или думают присоединиться; и мы остались одни; есть опасность, что огласится наше учение, и мы и ты будем наконец провозглашены еретиками. А если сделается это, то смотри, чтобы не причислили нас к манихеям. Поэтому начни опять гонение и будь покровителем нашего учения, потому что и он [т. е. Афанасий] признает тебя своим царем».
Таковы были лукавые их слова. И царь, когда шел против Магненция,[1275] видя общение епископов с Афанасием, как бы возгоревшись огнем, переменил свои мысли, не сохранил в памяти клятв, но забыл, что писал, и не соблюл данного брату слова; потому что и в письмах к нему, и при свидании с Афанасием уверял клятвенно не иначе поступать, но только как пожелает народ и угодно будет епископу. Усердие к нечестию сделало, что все вдруг стало им забыто. Но не должно дивиться, что переменился Констанций после стольких писаний и клятв. И некогда египетский мучитель, фараон, многократно давая обещания и получая за то освобождение от казней, переменял свое намерение, пока, наконец, не погиб со своими единомышленниками (см. Исх. 14:28).
31. [Год 355] Сперва Констанций в каждом городе принуждал епископов перемениться; а когда был в Арелате и Медиолане,[1276] стал уже поступать, как советовали и внушали еретики, лучше же сказать, сами они стали так поступать и, воспользовавшись властью, нападать на всякого. И вскоре пришли повеления и писания к епарху – немедленно отнять у Афанасия выдававшийся ему хлеб и отдать мудрствующим по-Ариеву, а также дозволить желающим оскорблять всякого, кто собирается на богослужение вместе с Афанасием. Угрожали даже судьям, если будут собираться на богослужение не с арианами. Все же это было только предначатием того, что сделано потом дуком Сирианом. Посланы были предписания и в другие места, кроме Александрии, отправлены в города письмоводители и придворные с угрозами к епископам и судьям, чтобы судьи поспешали, а епископы или писали против Афанасия, вступив в общение с арианами, или в наказание сами подвергались изгнанию, а также чтобы миряне, сходящиеся с ними на богослужение, знали, что против них употреблены будут узы, поругания, раны и отнятие собственности. Предписание это не оставлено в небрежении, потому что посланные имели при себе клириков Урзакия и Валента, чтобы они и побуждали нерадивых судей, и доносили о них царю. И другим ересям, как меньшим своим сестрам, дозволяли хулить Господа; против одних только христиан злоумышляли, не имея терпения слышать благочестивые о Христе вещания. [Col. 729] Посему сколько епископов, по Писанию, поставленных перед правителями и царями (Мк. 13:9), слышали от судей: «Или подпишитесь, или оставьте церкви, потому что царь велел низложить вас!» Сколь многие в городах приведены были в смущение, что и их обвиняют, как друзей епископских! Ибо и гражданам было написано, притом с угрозой денежного взыскания, если каждый не будет епископа своего города принуждать к тому, чтобы подписался. Вообще, всякое место и всякий город исполнились страха и смятения, потому что епископов влекли, а судьи видели сетование и стенания народа.
32. Так поступали посланные царедворцы. Эти же чудные люди, смело полагаясь на покровительство, употребляют свое старание и, таким образом, одних епископов вызывают к царю, против других строят опять козни, в письмах выдумывая на них обвинения, чтобы одни убоялись присутствия Констанция, другие же, устрашившись посланников и угроз вымышленной клеветой, отступили от своего правого и благочестивого образа мыслей. Так царь великое число епископов то угрозами, то обещаниями принуждал сказать: «Мы уже не в общении с Афанасием». Приходящим к царю дозволяли его видеть, и вообще, давали им какой-либо покой и свободу оставлять свое жилище не прежде, чем взяв с них подпись. А если они отказывались подписаться, то посылали их в изгнание. И это делал царь, примечая, что ересь ненавидима всеми. Посему-то наипаче и принуждал многих присоединиться к числу немногих, старался собрать кучу имен из зависти к епископу Афанасию, чтобы придать большую важность арианскому учению, которому он покровительствовал, думая, что в состоянии будет так же извратить истину, как извращал людские мнения, но не знал и не читал того, что саддукеи и иродиане, присоединив к себе фарисеев, не смогли утаить истину (ср. Мк. 3:6). Напротив же того, истина при всем этом с каждым днем делается более блистательной, а они, вопия: нет у нас царя, кроме кесаря (Ин. 19:15) и имея на своей стороне приговор Пилата, тем не менее остаются лишенными всего и во всем стыде, ожидая, что и сами будут совершенно обнажены, как раб (Иер. 17:11), как скоро увидят умершим своего покровителя.
33. Хотя совершенно неприлично, что некоторые из епископов, устрашась сего, переменили свои мнения, но гораздо неприличнее, что не полагающиеся на правоту своей веры употребляют насилие и принуждают других верить против воли. Так, диавол, поскольку нет в нем истины (Ин. 8:44), [Col. 732] нападая сечивом и оскордом, сокрушает двери приемлющих его (Пс. 73:6). Спаситель же столь кроток, что, хотя спрашивает: если кто
