давали арианам возможность опираться на его великий авторитет. Но, несмотря на это, борцы с арианством защищали православие Оригена в учении о Сыне Божием. Правда, [свт.] Епифаний, Феофил Александрийский, [блж.] Иероним и [блж.] Августин осуждали Оригена, но их суждения должно признать менее авторитетными в сравнении с суждениями указанных выше святых отцов.
Неточные и неправильные выражения Оригена о Сыне Божием, к сожалению, нашли себе место и даже были усилены наиболее славным и знаменитым его учеником – св. Дионисием Александрийским. Дионисий вел борьбу с савеллианами. В этой борьбе для опровержения савеллианского слияния Лиц Святой Троицы Дионисию предстояло дать такое объяснение, в котором ясно было бы показано, что Лица Святой Троицы – Отец, Сын и Святой Дух, при единстве Их существа, различаются между Собою как Лица. Чтобы резче и нагляднее выяснить различие между Богом Отцом и Сыном Божиим, Дионисий допустил такие неудачные сравнения и резкие выражения, которые, при буквальном их понимании, давали чисто арианское представление о Сыне Божием и на которые ариане действительно ссылались при защите своего еретического учения.[1465] Например, он писал, что «Сын Божий есть тварь (ποίημα) и чужд Богу Отцу по существу; Отец к Нему то же, что делатель к виноградной лозе и судостроитель к ладье; и, как тварь, Сын не был, пока не получил бытия».[1466] Эти выражения, подлинности которых не отрицал и св. Афанасий – защитник Дионисия, если понимать их в буквальном смысле, содержат, на первый взгляд, мысль о Сыне Божием как о чуждом для Бога Отца по существу и сотворенном, хотя на самом деле св. Дионисий в них, быть может, хотел высказать только ту мысль, что, тогда как Бог Отец существует Сам по Себе, Сын Божий имеет бытие не Сам от Себя, но от Бога Отца,[1467] что Дионисий и обозначил термином γενητός (происшедший, [тварный]).[1468]
Впрочем, говоря о св. Дионисии, мы всегда должны помнить, что он находился на почве александрийского учения, где различие Бога Отца и Сына Божия иногда трактовалось как различие по существу. Быть может, Дионисий в пылу полемики с савеллианами первоначально увлекся этим воззрением. Обвинителем его был Рим, отправивший ему через папу Дионисия послание, в котором епископу Александрийскому ставилось на вид как его заблуждение, что он считал Сына Божия тварью Бога Отца,[1469] отрицая вечность [1470] и единосущие Его с Богом Отцом.[1471] В ответ на это послание св. Дионисий написал в свое оправдание четыре книги под заглавием «Ἔλεγχος καὶ ἀπολογία» [«Обличение и оправдание»] и послал их в Рим.[1472] В этом сочинении св. Дионисий не только шаг за шагом защищался от возведенных на него обвинений, но и поправлял свои неточные выражения и ошибки, допущенные им в письме к Аммону и Евфранору, прося извинить его за его недостатки и судить о нем не по отдельным выражениям, а по всему строю и существу его учения.[1473] В то же время он жаловался, что обвинители приводили его сравнения и выражения отрывочно и произвольно, приписывали им неправославное значение, усвояя ему такие воззрения, каких он никак не мог держаться.[1474]
Дионисия упрекали в том, что он называл Сына Божия тварью, а Бога Отца Творцом Его. На это он отвечает в указанном сочинении, что действительно он называл Бога Отца Творцом Христа, но говорил так потому, что имел в виду при этом плоть Иисуса Христа, которая тварна.[1475] Не отказывается он и от того, что названия ποίημα καὶ γενητὸν [творение и тварное] он прилагал и к Божеской природе Иисуса Христа, но употреблял эти названия не потому, что мыслил Бога Отца Творцом Иисуса Христа по Божеству, а просто – по немощи речи.[1476]
На другое обвинение, будто он учил, что Бог Отец не всегда был Отцом, а Сын Его не есть безначальный Сын, потому что было время, когда Сына Божия не было, св. Дионисий отвечал, что это обвинение несправедливо, что оно совершенно опровергается его прежним учением о Сыне Божием как о вечной Премудрости и Силе Божией и как о вечном Сиянии от вечного Света. Не было времени, так говорит он теперь, когда бы Бог не был Отцом (οὐκ ἦν, ὅτε ὁ Θεὸς οὐκ ἦν Πατήρ); всегда есть и Христос, как Слово, Премудрость и Сила.[1477] Сын относится к Отцу, как сияние к солнцу. Если есть свет, то есть и сияние. Если есть солнце, то есть и луч, есть и свет. Если бы солнце было вечно, то и свет был бы совечен ему. Бог есть вечный свет, не начавшийся в какое-либо время и не имеющий исчезнуть когда-либо. Перед Ним и с Ним вечно есть и Сияние Его, безначальное, присносущное, Его Премудрость, которая говорит: тогда Я была при Нем художницею и была радостию всякий день, веселясь пред лицем Его во все время (Притч. 8:30). Итак, Сын Божий от Бога Отца как вечное Сияние от вечного Света. Один Отец самосущен, а Сын существует вечно в Отце и от Отца.[1478]
В ответ на обвинение, что будто бы, по учению Дионисия, Сын Божий не единосущен с Богом Отцом, он теперь пишет, что хотя выражения «Сын единосущен Богу» (ὁμοούσιον εἶναι τῷ Θεῷ) он нигде не читал в Священном Писании, однако против смысла его он ни теперь, ни прежде не возражал и не возражает. В подтверждение своих слов он указывает на то, что в послании своем он сравнивал отношение Сына Божия к Богу Отцу с отношением растения к корню, реки к источнику, слова к мысли.[1479] Теперь он снова повторяет эти сравнения: «Растение, взошедшее от семени или от корня, – говорит он, – инаково с тем, от чего оно произросло, но, без сомнения, однородно с ним; и река, текущая из источника, получает другой вид и имя, потому что источник не называется рекой, ни река – источником, между тем существуют и река, и источник, и источник есть как бы Отец, а река – рождаемое от источника».[1480] Далее: «Слово есть излияние ума и, говоря по-человечески, источается из сердца устами. Исторгаясь же с помощью языка, мысль делается другим словом, отличным от слова в сердце. Ибо одно, послав от себя другое, остается таким же, каким было; другое же, быв послано, излетает и носится повсюду; таким образом, каждое из них одно в другом пребывает, хотя и
