Ведение Сына ни в одной области не абсолютно; в совершенстве Он не знает ни Отца, ни Своего собственного существа, и потому все, что Он возвещает нам о Боге, не абсолютная истина. «Отец – тайна для Сына, и Сын не может ни видеть Отца, ни знать Его совершенно и в точности, потому что, имея начало бытия, не может познавать Безначального; даже что познаёт и видит, то знает и видит соответственно собственной Своей мере, как и мы познаем и видим по мере собственных своих сил».[1499] Между Отцом и Сыном нет и не может быть единства славы. Та слава, которая, по первоначальному воззрению Ария, дана в Самой Ипостаси, в самом бытии Сына, по позднейшему его представлению, оказывается дарованной Сыну по Его заслугам, составляющей только награду за Его свободный подвиг и нравственное совершенство, явленное впоследствии, но предуведенное Богом прежде бытия Сына. Так как все совершенства Сына имеют свое основание не в природе Его, то и нравственное величие Его не имеет абсолютно прочной опоры и единение Его с Отцом не может быть безусловным.
Арианская доктрина встретила сильное и решительное противодействие со стороны представителей Православия. Между последователями Ария и защитниками церковного учения о Сыне Божием, великими отцами и учителями Церкви IV века, началась горячая и продолжительная борьба, которая привлекла к себе внимание всего тогдашнего христианского общества, чему отчасти способствовали и современные обстоятельства. Тогда кончена была внешняя борьба христиан с язычниками; тогда духовная реакция древнего мира, постепенно слабевшая и замиравшая, быстро начала переходить из наступательного в оборонительное положение; торжество христианских начал, впоследствии навсегда и безраздельно овладевших миром, обнаружилось ясно перед всеми. Язычество и иудейство уже перестали возбуждать христиан на борьбу с собою; христиане занялись исследованием содержания своей религии, получив в свое распоряжение все необходимые научные средства своего времени. Привычка ставить вопросы и возражения, нажитая веками, нашла теперь богатую почву для своего широкого обнаружения. На Востоке страсть к догматическим рассуждениям охватила всех, начиная с епископа и кончая рабом. К решению богословских вопросов прибегала государственная власть со своей материальной силой. Насколько было велико брожение умов того времени, можно судить по тому, что спорящие не разбирали ни места, ни времени. На это жаловались пастыри века. Св. Григорий Нисский в слове «О божестве Сына и Святого Духа» рассказывает: «Приходите вы в какую-нибудь лавку и спрашиваете: что стоит такая-то вещь? А лавочник тотчас начинает рассуждать о Рожденном и Нерожденном. Вы спрашиваете: сколько оболов нужно заплатить за известный кусок хлеба? И в ответ слышите: Отец более или Сын? Готова ли ванна? – спрашиваете вы. А вам отвечают: Сын Божий сотворен из ничего».[1500] Возбужденные ариане доходили до «бешенства»[1501] и производили беспорядки. В Антиохии увлечение религиозными спорами было настолько сильно, что раз, по словам Сократа,[1502] только отряд солдат воспрепятствовал возбужденному народу разрушить город. Разногласия в суждениях разрушали семейный покой, разделяли отца с сыном и брата с братом. Ариане, по словам св. Афанасия, «не щадили ничего, чтобы под видом истины вторгнуться в рай Христовой Церкви».[1503] Для своей цели они пользовались всеми средствами – современными им философскими понятиями,[1504] авторитетом Священного Писания и отчасти мнениями древних учителей Церкви, конечно, излагая их в превратном и тенденциозном виде.
Св. Афанасий вполне сознавал ту величайшую опасность, какая угрожала Церкви и чистоте церковного учения со стороны арианства. В окружном послании 341 года он с величайшим прискорбием и грустью заявлял всему христианскому обществу, что верование Церкви и правила ее – в опасности, что в скором времени может погибнуть то, что соблюдалось в церквах издревле. Как ученый представитель Церкви, сам он, естественно, явился главным защитником Православия и с тем большею ревностью выступал на борьбу с еретиками, чем сильнее по опыту убеждался в опасности от них для Церкви. Письменным памятником борьбы св. Афанасия с арианством служат следующие его сочинения: 1) Изложение веры; 2) Толкование на слова: Все предано Мне Отцем Моим (Мф. 11:27); 3) Послание об определениях Никейского Собора; 4) Четыре слова против ариан; 5) Второе послание к Серапиону, епископу Тмуитскому. Сюда же отчасти можно отнести: 6) Книгу о Воплощении Бога Слова против ариан; 7) Об учении Дионисия Александрийского; 8) Окружное послание к епископам Египта и Ливии; 9) Послание о соборах Ариминском и Селевкийском; 10) Послание к африканским епископам; 11) Письма к Адельфию епископу и Максиму Философу и 12) Толкования на некоторые псалмы. Изложение по этим источникам содержания и сущности полемики св. Афанасия с арианством составляет непосредственно предстоящую нашу задачу.[1505]
Глава 2
Полемика св. Афанасия с арианами. Постановка полемики. Полемика на почве философии. Разбор положений, что: 1) Сам Бог не может входить в непосредственные отношения к миру и что 2) для общения Бога с миром должен быть и есть посредник – существо, с одной стороны, бесконечное, а с другой – конечное. Принципы, высказанные св. Афанасием в полемике его с арианами на философской почве
Метафизической основой арианства было положение, что бесконечное не может само являться в конечном. Из этого положения Арий вывел заключение, что Бог сотворил мир через посредствующее существо: это-то существо и есть Сын Божий, Который по природе Своей не может быть и называться истинным Богом. Это богословское следствие из философского положения и было главным предметом полемики между св. Афанасием и Арием. Несомненно, было бы гораздо естественнее и основательнее поразить противника сначала и главным образом в самой основе его положений. Но св. Афанасий не сделал подробного разбора метафизической основы арианства, так как это собственно задача метафизики. Как богослов, он посвятил свои силы главным образом разбору богословских следствий из метафизической основы арианства: для него дороги были собственно интересы религии. Поэтому он направил свою полемику преимущественно против учения о посредствующем существе и только косвенно касался основного философского положения арианства.
Классическое, так сказать, место, в сжатом виде представляющее всю сущность арианства и определявшее план полемики с ним св. Афанасия, можно найти в следующих словах ариан: «Бог, восхотев создать тварную природу, видел, что она не может приять на себя ничем не умеряемой Отчей руки и Отчей зиждительной силы; потому первоначально Единый производит и творит Единого только и Его именует Сыном и Словом и Премудростью, чтобы при Его посредстве могло уже прийти в бытие и всё прочее. Бог не нас создал для Него, но Его для нас.
