Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 152
305
Используемое в притче слово telones означает, что этот человек не взимал требуемые империей подати с земель напрямую. Он был служащим более низкого ранга и мог работать у въезда в какой‑нибудь город вроде Капернаума или Иерихона, на пограничном посту крупных торговых путей, взимая дорожную пошлину, плату за перевозку товара, импорт или экспорт.
Вероятно, они оба заходят в Храм в тот момент, когда приносят жертву за искупление грехов. Пока священники осуществляют священный ритуал, они уединяются для испытания своей совести.
Значительное число фарисеев придерживались этой традиции, хотя законом предписывался лишь один важный пост в великий День искупления (Лев 16:29–31).
Есть примеры похожих молитв в Кумранских текстах и в Талмуде.
В действительности, произносимые им слова буквально означают: «Боже, искупи Ты мои грехи».
Пс 50:19.
Хотя притча встречается только у Луки (10:30–35), она принадлежит Иисусу. Его манеру рассказа и содержание притчи ни с чем не спутаешь. Лука включил эту притчу в канву диалога Иисуса с учителем Закона. Этот контекст был искусственно выстроен Лукой. Как в Евангелии от Марка, так и в Евангелии от Матфея мы встречаем тот же самый диалог, но без малейшего намека на притчу о самарянине. Чтобы уловить оригинальное намерение Иисуса, мы не должны принимать во внимание выдуманный Лукой контекст (10:25–29 и 10:36–37). Рассказ этот не «показательная история» для ответа на вопрос: «Кто мой ближний?», а «притча о Царстве Божьем», которая могла бы начинаться так: «Подобно Царство Божие человеку, пострадавшему от рук разбойников» (Фанк, Кроссан, Скотт, Макдоналд, Этчеллс). Я придерживаюсь подобного варианта интерпретации.
Хотя личность пострадавшего остается анонимной на протяжении всего рассказа и не может быть идентифицирована даже по одежде, поскольку ее с него «сняли», следует полагать, что это был иудей, по крайней мере рассказчик не утверждает иное.
Не похоже, чтобы священник или левит могли бы сослаться на какое‑либо ритуальное предписание для оправдания своего поведения (Иеремиас, Линнеман, Скотт).
Самаряне — народ, произошедший от союза ассирийских колонизаторов с израильтянками, которые не были депортированы в Ассирию после разрушения северного царства (721 год до н. э.). Вернувшись из Вавилонского плена (537 год до н. э.), иудеи исключили их из числа «избранного народа» и не разрешили им принимать участие в восстановлении Храма из‑за их нечистого происхождения и нестрогого следования иудейской религии. Антагонизм между иудейским храмом в Иерусалиме и центром культа самарян на горе Гаризим был притчей во языцех. Ненависть между обоими народами усилилась, когда между 6 и 9 годами н. э. накануне Пасхи, группа самарян разбросала по Храму кости мертвецов, осквернив его в праздник.
Лука идет в верном направлении, когда делает из притчи о Царстве Божьем пример, где Иисус осмеливается сказать одному израильскому врачу, чтобы тот учился у презренного еретика‑самарянина проявлять милосердие. Вопросы, которые мы должны себе задать, не «кто мой ближний?» и «до какой степени я должен проявлять свою любовь?» Не наша религия и не наше окружение должны указывать нам, кого любить, а кого ненавидеть, кому помочь, а кого игнорировать. Более правильно будет задать вопрос: «Кто нуждается в том, чтобы я стал для него ближним и помог в его беде?» Подобные страдания испытывает любой человек, упавший на дороге, он учит проявлять сострадание и любовь.
Источник Q (Лк 6:36 // Мф 5:48). У Матфея мы читаем: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». Оба евангелиста с разными оттенками передают мысли Иисуса.
Два этих рассказа традиционно называют притчей о «заблудшей овце» и о «потерянной драхме». В действительности, главные герои здесь «пастух» и «женщина», ищущие овцу и монету.
Эту притчу мы встречаем у Луки (15:4–6), у Матфея (18:12–13) и в Евангелии (апокрифическом) от Фомы 111. Как Лука, так и Матфей передают оригинальную притчу Иисуса, хотя каждый адаптирует ее по‑своему. Матфей ставит акцент на том, что христианская община не должна пренебрегать слабыми и незащищенными; Лука, в свою очередь, хочет подчеркнуть заинтересованность Бога в заблудших. Трудно сказать, чей рассказ из двух ближе к оригиналу. Мы следуем тексту, изложенному Лукой, однако чтобы уловить истинное послание Иисуса, стоит отбросить искусственный вывод евангелиста о раскаянии грешников: «Так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии» (15:7). В рассказе говорится вовсе не о том (овца совсем не раскаивается!) (Фанк, Скотт, Шотроф, Бультман и др).
Очень известным был текст Иезекииля (592–570 годы до н. э.), который, протестуя против плохих пастырей Израиля, вкладывает в уста Яхве такие слова: «Я Сам отыщу овец Моих и осмотрю их. Как пастух поверяет стадо свое в тот день, когда находится среди стада своего рассеянного, так Я пересмотрю овец Моих… Потерявшуюся отыщу и угнанную возвращу, и пораненную перевяжу, и больную укреплю» (34:11–12, 16).
Лука и Матфей не видят в потерянной овце ничего ценного. Пастух ищет ее, поскольку она ему принадлежит. Однако, согласно Евангелию (апокрифическому) от Фомы, пастух ищет овцу, потому что она самая красивая и самая любимая из всех. В притче говорится так: «Царствие подобно пастуху, у которого сто овец. Одна из них, самая большая, заблудилась. Он оставил девяносто девять (и) стал искать одну, пока не нашел ее. После того как он потрудился, он сказал овце: «Я люблю тебя больше, чем девяносто девять» (111). Такие мысли чужды Иисусу (Фанк, Скотт, Иеремиас).
Эта притча встречается только у Луки (15:8–9). Евангелист сам соединил ее с притчей о пастухе (Лк 15:4–7). К тому же он добавил к ней собственное заключение о «грешнике кающемся». Чтобы уловить истинное послание Иисуса, мы должны отбросить это добавление Луки (Фанк, Скотт, Шотроф).
Если, как подмечают некоторые исследователи (Иеремиас, Браувер, Бишоп), это украшение является частью приданого на свадьбу, то оно представляет собой наибольшую ценность из всех ее вещей. Некоторые женщины не снимали его даже во время ночного сна.
Источник Q (Лк 7:33–34 // Мф 11:18–19).
Источник Q (Лк 7:31–32 // Мф 11:16–17).
В отличие от других возможных текстов, я полагаю, что интерпретация Иеремиаса продолжает оставаться наиболее обоснованной.
Трудно узнать, описывают ли евангелисты один и тот же эпизод, происходящий, согласно Лк 7:36–50, в доме Симона фарисея, а по Мк 14:3–9 — в доме Симона прокаженного. Вполне вероятно, Лука серьезно обработал текст, введя в него противопоставление фарисея и грешницы, а также притчей о двух должниках. Хотя действие происходило не так, как его описывает Лука, этот эпизод отражает типичную ситуацию, в которой Иисус в аутентичной манере произносит свое послание. Именно таким и запомнился Иисус (Данн).
Обычно такое застолье, в греческом или римском стиле, устраивали только по особым поводам.
Хотя слово «грешница» (amartolos) может иметь и другие смыслы, в рассказе делается намек на то, что речь идет о проститутке (Михаэлис, Иеремиас, Венхем и др.). Не нужно идентифицировать эту женщину с Марией Магдалиной или Марией из Вифании.
Похоже, проститутки подвешивали такие пузырьки себе на грудь, чтобы быть более привлекательными.
Эта притча находится в Лк 7:41–42. Современные авторы полагают, что она придумана Лукой (Фанк, Скотт). В любом случае ее содержание совпадает с тем, что возвещает Иисус о Боге, «прощающем долги».
На арамейском не существует слова «благодарить». Там используются такие глаголы, как «возлюбить» и «благословить».
Лк 7:47. Это правильный перевод, хотя традиционно переводили так: «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много».
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 152
