id="id80">
78
Это слова Плутарха в сочинении «Что хуже, болезни души или болезни тела»: «Многие болезни и страдания, о человек, твое тело производит естественным образом из себя самого и получает добавления извне: так что если бы ты открыл изнутри себя самого, ты бы нашел пестрый и многообразный склад и, как говорит Демокрит, сокровищницу болезней» (Sanesi I. Р. 390, n. 1).
79
Возможно, образ навеян высказыванием Платона о крылатой парной упряжке и возничем, относящемся к душе (Федр. 246b).
80
Рассуждение о душевных болезнях ведется Джелли под влиянием Цицерона, душевные болезни, как и у Цицерона, трактуются широко, включая в себя пороки, неразумное поведение («неразумие есть род безумия»). См.: Тускуланские беседы. III, 4–5.
81
Эту мысль Джелли взял, скорее всего, у Пальмиери, который ссылается на Цезаря, сказавшего: «Если когда и должно нарушать справедливость, то должно нарушать, несомненно, ради власти» (Palmieri М. Vita civile / А сurа di G. Belloni. Firenze, 1982. Р. 108). Издатель отмечает в качестве источника Джелли Плутарха («Моральные сочинения») или «Морганте» Пульчи (XXV, 189); (Sanesi I. Р. 394, n. 3).
82
По Плутарху («Что хуже, болезни души…». 1), Гомер, рассматривая различные виды животных, утверждал, что нет никого несчастнее человека и что ему принадлежит первенство в сверхизобилии бед (Sanesi I. Р. 394, n. 4).
83
Обман Улисса (Одиссея), возможно, связан с его попыткой уклониться от участия в войне, для чего он прикинулся сумасшедшим, засевая вспаханное поле солью, но был разоблачен. Или же речь идет об огромном деревянном коне, сооруженном греками по совету Одиссея, с помощью которого обманным путем греки проникли в Трою.
84
Ср. с Макиавелли, который в «Золотом осле» пишет о превосходстве зверей над человеком в мужестве (Machiavelli N. Pensieri sugli uomini. P. 30).
85
Аристотель. Никомахова этика. III, 9, VI, 1115а–1115b.
86
В разговоре о мужестве Джелли широко использует Никомахову этику. III, 9, VI – 12, IX.
87
Аристотель. Никомахова этика. III, 12(IХ), 1117а–1117b.
88
«Познай самого себя» – согласно классической традиции, 7 мудрецов древности написали в храме Аполлона в Дельфах это изречение.
89
Джелли говорит здесь о добродетели как самоценности в стоическом духе. См.: Цицерон. Тускуланские беседы. V, XVIII.
90
Скорее всего, здесь используется платоновское понимание начал души: кроме разумного начала, он говорит еще о яростном духе, и вожделеющем начале, два последних соответствуют понятиям irascibile и concupiscibile. См.: Платон. Государство. IV, 439е–441а.
91
Рассуждения Джелли о страстях (страхе и надежде, радости и печали) восходят к Цицерону (Тускуланские беседы. IV, 1, VI), но вместо «желания» Цицерона у Джелли стоит «надежда».
92
Высказывание Аристотеля (Никомахова этика. III, 1117а) о том, что переносить страдание тяжелее, чем воздерживаться от удовольствия, Конь употребляет в противоположном смысле. И такой подход встречается у Джелли не один раз. Вообще в отношении источников Джелли вполне свободен, он не следует за одним автором и щедро черпает из сочинений различных мыслителей Древности то, что необходимо ему для аргументации. В этом отношении он эклектик.
93
Цицерон в «Тускуланских беседах» говорил о красоте как стройном расположении частей вместе с некоей нежностью цвета. В высказывании Джелли чувствуется влияние Цицерона, но он еще связывает свое определение с понятием «грация», взятым у М. Фичино. Красота, о которой он говорит, земная, но ее скрывают под маской божественной; а за желанием ее скрывается человеческая страсть.
94
Аристотель. Никомахова этика. II, 7(VII), 1107b; III, 13(Х), 1117b–1118а; в русском переводе умеренность названа благоразумием.
95
Это гурман Филоксен (историческое лицо), он выведен в комедии Аристофана. Его желание иметь длинную как у журавля шею стало поговоркой. См.: Аристотель. Никомахова этика. III, 13(Х), 1118b.
96
Аристотель. О душе. II, 7, 418b.
97
Джелли отталкивается от аристотелевских мыслей об осязании, которое у человека по сравнению с другими животными отличается исключительной тонкостью (Аристотель. О душе. II, 9, 421а), но его мысль идет в другом направлении, Аристотель выводит из этого сообразительность и даровитость людей, Джелли – большее удовольствие.
98
По Аристотелю, которого Джелли хорошо знал, человек и все существующее имеют в своем развитии цель («целевую причину»), которая осуществляется в процессе развития; эта присущая всему существующему цель является причиной движения от низшего к высшему, к совершенству вещи.
99
Мысль о прямохождении человека, чтобы созерцать небо и получить познание о богах (см.: Цицерон. О природе богов. II, LVI, 140) в гуманистической литературе встречается (у Манетти, например), но дополняется христианским аргументом о будущем обиталище человека – рае и достижении счастья, что заметно и у Джелли.
100
Представление о самых благородных искусствах в мире – философии и военном деле, идет от Платона, в идеальном государстве которого правители (философы) и воины выделяются как привилегированные группы. В ранней гуманистической литературе их тоже иногда уравнивали, считая полем для взращивания добродетели и достижения славы (у Верджерио), с целью сделать благородными занятия studia humanitatis (поскольку военное дело было уделом благородных).
101
О земле циклопов см.: Одиссея. IX, 197–111: «Там беззаботно они, под защитой бессмертных имея / Все, ни руками не сеют, ни плугом не пашут, земля там / Тучная щедро сама без паханья и сева дает им / Рожь, и пшено, и ячмень и роскошных кистей винограда / Полные лозы…».
102
Здесь Джелли следует мнению Аристотеля о добродетели, которая приобретается путем привычки и обучения (Аристотель. Никомахова этика. II, 1, 1103а).
103
Об определении добродетели у Аристотеля как середины между крайностями см.: Никомахова этика. II, 5–6, 1105а–1107а.
104
Используемые Джелли рассуждения Аристотеля об арифметической и геометрической прогрессии см. соответственно: Никомахова этика. II, 5, 1106а, 30–35; V, 7, 1134b, 1–15.
105
Сведения о животных Джелли скорее всего почерпнул из «Естественной истории» Плиния (VII–X), из трактата Аристотеля «О животных».
106
Благоразумие Улисс понимает не совсем так, как животные, которые трактуют его в общераспространенном в Средние века и эпоху Возрождения понимании, как одну из 4-х добродетелей (благоразумие, справедливость, мужество, умеренность), которые составляли своеобразный светский этический кодекс. Улисс же понимает благоразумие как аристотелевскую рассудительность, он относит рассудительность к добродетелям не нравственным, а умственным (см.: Никомахова этика. VI, 1139а); она имеет отношение к принятию решения в связи с благом и пользой не в частностях, но в целом (Там же. VI, 5, 1140а–1140b).
107
Теоретически, Улисс тоже признает опыт, но использует его как аргумент в пользу того, что у животных нет памяти.
108
Говоря далее о воображении животных, Джелли использует аристотелевскую оценку, в которой воображение связывается с чувствующей частью души, а не с разумом и потому выступает в «неопределенном виде». См.: Аристотель. О душе. III, 11, 434а.
109
Отвергая у животных разум, древние говорят об их инстинкте, объясняя им некоторые действия, животных, в том числе их умение строить гнезда, соты и т. п. В эпоху Возрождения такое представление в основном сохраняется. Но уже в XV в. у некоторых мыслителей (у Л. Валлы) животным начинают приписывать какую-то
