будет.
Наутро говорит старуха:
— Ступай теперь к моей средней сестре, она тебя добру научит. А вот тебе мой подарок: серебряное донце, золотое веретенце; станешь кудель прясть — золотая нитка потянется.
Потом взяла клубочек, покатила по дороге и наказала вслед за ним идти: куда клубочек покатится, туда и путь держи! Девица поблагодарила старуху и пошла за клубочком. Долго ли, коротко ли, другая пара башмаков изношена, другой посох изломан, еще каменная просвира изглодана; наконец прикатился клубочек к избушке. Она постучалась:
— Добрые хозяева! Укройте от темной ночи красну девицу.
— Милости просим! — отвечает старушка. — Куда идешь, красна девица?
— Ищу, бабушка, Финиста — ясна сокола.
— Далеко ж тебе искать будет!
Поутру дает ей старушка серебряное блюдо и золотое яичко и посылает к своей старшей сестре:
— Она-де знает, где найти Финиста — ясна сокола!
Простилась красна девица со старухой и пошла в путь-дорогу; шла-шла, третья пара башмаков истоптана, третий посох изломан и последняя просвира изглодана — прикатился клубочек к избушке. Стучится и говорит странница:
— Добрые хозяева! Укройте от темной ночи красну девицу.
Опять вышла старушка:
— Поди, голубушка! Милости просим! Откудова идешь и куда путь держишь?
— Ищу, бабушка, Финиста — ясна сокола.
— Ох, трудно, трудно отыскать его! Он живет теперь в эдаком-то городе, на просвирниной[173] дочери там женился.
Наутро говорит старуха красной девице:
— Вот тебе подарок: золотое пялечко да иголочка; ты только пялечко держи, а иголочка сама вышивать будет. Ну, теперь ступай с богом и наймись к просвирне в работницы.
Сказано — сделано. Пришла красная девица на просвирнин двор и нанялась в работницы. Дело у ней так и кипит под руками: и печку топит, и воду носит, и обед готовит. Просвирня смотрит да радуется:
— Слава богу! — говорит своей дочке. — Нажили себе работницу: и услужливую, и добрую — без наряду все делает!
А красная девица, покончив с хозяйскими работами, взяла серебряное донце, золотое веретенце и села прясть: прядет — из кудели нитка тянется, нитка не простая, а чистого золота. Увидала это просвирнина дочь:
— Ах, красная девица! Не продашь ли мне свою забаву?
— Пожалуй, продам!
— А какая цена?
— Позволь с твоим мужем ночь перебыть.
Просвирнина дочь согласилась: «Не беда, — думает, — ведь мужа можно сонным зельем опоить, а через это веретенце мы с матушкой озолотимся!» А Финиста — ясна сокола дома не было; целый день гулял по поднебесью, только к вечеру воротился. Сели ужинать; красна девица подает на стол кушанья да все на него смотрит, а он, добрый молодец, и не узнает ее. Просвирнина дочь подмешала Финисту — ясну соколу сонного зелья в питье, уложила его спать и говорит работнице:
— Ступай к нему в горницу да мух отгоняй!
Вот красная девица отгоняет мух, а сама слезно плачет:
— Проснись-пробудись, Финист — ясный сокол. Я, красная девица, к тебе пришла: три чугунных посоха изломала, три пары башмаков железных истоптала, три просвиры каменных изглодала да все тебя, милого, искала!
А Финист спит, ничего не чует; так и ночь прошла. На другой день работница взяла серебряное блюдечко и катает по нему золотым яичком: много золотых яиц накатала! Увидала просвирнина дочь:
— Продай, — говорит, — мне свою забаву!
— Пожалуй, купи.
— А как цена?
— Позволь с твоим мужем еще единую ночь перебыть.
— Хорошо, я согласна!
А Финист — ясный сокол опять целый день гулял по поднебесью, домой прилетел только к вечеру. Сели ужинать; красная девица подает кушанья да все на него смотрит, а он словно никогда и не знавал ее. Опять просвирнина дочь опоила его сонным зельем, уложила спать и послала работницу — мух отгонять. И на этот раз как ни плакала, как ни будила его красная девица, он проспал до утра и ничего не слышал.
На третий день сидит красная девица, держит в руках золотое пялечко, а иголочка сама вышивает — да такие узоры чудные! Загляделась просвирнина дочка:
— Продай, красна девица! Продай, — говорит, — мне свою забаву!
— Пожалуй, купи!
— А как цена?
Продай, говорит, мне свою забаву (рис. В. Малышева)
— Позволь с твоим мужем третью ночь перебыть.
— Хорошо, я согласна!
Вечером прилетел Финист — ясный сокол; жена опоила его сонным зельем, уложила спать и посылает работницу мух отгонять. Вот красная девица мух отгоняет, а сама слезно причитывает:
— Проснись-пробудись, Финист — ясный сокол! Я, красная девица, к тебе пришла; три чугунных посоха изломала, три пары железных башмаков истоптала, три каменных просвиры изглодала — все тебя, милого, искала!
А Финист — ясный сокол крепко спит, ничего не чует. Долго она плакала, долго будила его; вдруг упала ему на щеку слеза красной девицы, и он в ту же минуту проснулся:
— Ах, — говорит, — что-то меня обожгло!
— Финист — ясный сокол! — отвечает ему девица. — Я к тебе пришла: три чугунных посоха изломала, три пары железных башмаков истоптала, три каменных просвиры изглодала — все тебя искала! Вот уж третью ночь над тобой стою, а ты спишь — не пробуждаешься, на мои слова не отзываешься!
Тут только узнал Финист – ясный сокол и так обрадовался (рис. В. Малышева)
Тут только узнал Финист — ясный сокол и так обрадовался, что сказать нельзя. Сговорились и ушли от просвирни. Поутру хватилась просвирнина дочь своего мужа: ни его нет, ни работницы! Стала жаловаться матери; просвирня приказала лошадей заложить и погналась в погоню. Ездила-ездила, и к трем старухам заезжала, а Финиста — ясна сокола не догнала: его и следов давно не видать!
Очутился Финист — ясный сокол со своей суженой возле дома родительского. Ударился о сыру землю и сделался перышком; красная девица взяла его, спрятала за пазушку и пришла к отцу.
— Ах, дочь моя любимая! Я думал, что тебя и на свете нет. Где была так долго?
— Богу ходила молиться.
А случилось это как раз около святой недели. Вот отец с старшими дочерьми собираются к заутрене:
— Что же ты, дочка милая! — спрашивает он меньшую. — Собирайся да поедем: нынче день такой радостный!
Нарядились, сели в карету и поехали
