Иван-царевич так ловко ударил змея палицей по голове, что он тут же и издох. Хотел он тотчас же ехать, чтобы царевна не узнала его, но заметил на руке своей большую рану, из которой текла кровь, и подошел к царевне, чтобы та перевязала ему рану. Царевна перевязала ему руку своим шелковым платком, стала благодарить за свое спасение и просила ехать вместе с ней во дворец к отцу ее. Но Иван-царевич, помня наказ Дивья мужа, не сказал ей ни слова, повернул своего коня и уехал. И лишь только он скрылся из глаз, как конюх Девкин сын выскочил из-за кустов с ножом в руках и сказал царевне:
— Если ты не скажешь отцу своему, что я спас тебя от змея, то я тебя зарежу.
Царевна испугалась и дала ему верное слово назвать его освободителем от змея.
Вот приходят они во дворец к царю. Царевна подвела Девкина сына к отцу и сказала, что он ее спас от змея. Царь обрадовался, увидав свою дочь живой, и в награду за спасение своей дочери обещал Девкину сыну отдать за него дочь, а в приданое дать полцарства. Назначили и день свадьбы.
Когда узнал об этом Дивий муж, дал Ивану-царевичу волшебное колесо и гусли, велел ему одеться стариком и идти в заповедный луг, который находился недалеко от царства. При посредстве волшебного колеса Иван-царевич выстроил золотой дворец и стал играть на гуслях волшебные песни.
Услыхала эти песни царевна и посылает свою няньку узнать: кто так хорошо играет.
Нянька пришла в заповедный луг и увидала золотой дворец. Вошла она во дворец — во всех комнатах благоухание, из первой комнаты прошла во вторую, потом в третью — никого нет. Наконец, в последней комнате увидела прекрасного юношу, играющего на гуслях, и так заслушалась его песен, что не могла сойти с места.
Между тем царевна ждала, ждала, не могла дождаться няньки. Посылает она другую, и та также не возвратилась. Не вытерпела царевна и пошла сама. Приходит во дворец, видит: няньки ее сидят, а прекрасный юноша играет на гуслях. Царевна тотчас же узнала в нем своего избавителя от змея, подошла к нему и просила идти с ней к царю. Иван-царевич и пошел. Пришли они к царю, и она рассказала, как он ее избавил от змея, а равно и о том, как Девкин сын хотел ее зарезать. Царь так рассердился, что велел тотчас же отрубить голову Девкину сына, а Ивана-царевича женил на своей дочери.
Великоустюжского уезда, Вологодской губернии
Клад
Было у одного крестьянина два дома: один летний, в котором он с семейством по летам жил, другой — зимний, назывался — истопкой. Вздумалось ему раз летом ночевать в этой истопке одному. Пришел, лег — ночь месячная — спать не хочется, и давай он глазеть по стенам. Вдруг из-под пола выходит мужчина: поступь тяжелая, ступит, словно мешком с деньгами тряхнет, и прямо идет к нему. Крестьянин перекрестился, молитву сотворил, потом приговаривает:
— Чур меня, чур меня!
Слава богу, зачурался.
Этот мужик прошел мимо него на двор, побывал там мало ли, много ли, идет потом назад в истопку. Крестьянин опять перекрестился, молитву сотворил да чурается. Запел петух, мужчина и пропал в одну минуту около подполья. Крестьянин тотчас домой, рассказывает. Дома подумали об этом происшествии хорошенько и говорят:
— Надо об этом со знающим человеком посоветоваться.
Нашли на другой день знающего человека и сказывают ему все дочиста.
— Ах! — говорит знахарь. — Вещь-то хорошу упустил ты, хозяин!
— А что такое?
— Да это ведь клад был!
— Как?
— Так!
— Нельзя же его как поймать?
— Можно!
— Как?
— Вот как: когда выйдет еще из подполья этот мужчина и пойдет к тебе, ты его подпусти! Потом как шага два подойдет, ты его хвати хорошенько раза три по макушке, да каждый раз приговаривай: аминь, аминь, рассыпься!
Крестьянин так и сделал. Мужчина весь рассыпался на медные пятаки старинные. Однако, всего поболе тысячи ассигнациями вышло.
—
Ходил мужик в пустую избу ночевать. Придет, бывало, только начнет засыпать, вдруг откуда не то, — выскочит рыжая кошка и начинает бегать по избе. Сама вся светится, словно золото, а хвостом где ударит, точно мелкими деньгами звякнет. Мужик и давай советоваться насчет этого виденья со знающими людьми. Ему и посоветовали:
— Поймай, — говорят, — эту кошку, — постарайся за хвост, и прежде чем она вырвется из рук, проговори три раза: аминь, аминь, рассыпься!
Мужик так и сделал. После третьего раза кошка[174] рассыпалась, вся рассыпалась на пятирублевые червонцы. Знать, тысяч с пять мужик огреб тут денег этими червонцами и, знаю, разбогател — тотчас, как перед кашей.
—
Заприметили в одной деревне мужики, не год, не два, а испокон уж веку, что как пойдет дождик али снег весной растает, да нальется водой одна ямка на задворках, тотчас же откуда ни возьмется утка и плавает на ней. Кто спугнет, чрез несколько времени опять прилетит и плавает, а убить никому не поддается, сколько ни пробовали. Приходит Иванов день, — если сухой, в этой ямке свечка горит, а мокрый, опять та же утка плавает. Мужики посоветовались меж собой, решили, что тут клад, и давай рыть. Рыли, рыли — нашли один пустой котелок. Стали сказывать об этом знающим людям, им и говорят:
— А вы вот что: ройте эту яму на саму Иванову ночь, ройте и чурайтесь; а как чей заступ стукнет об котел, сейчас и зааминивай, кричи: аминь, аминь, аминь! И опять ройте — тогда деньги выроете!
Мужики так и сделали и отрыли огромнейший котелино с золотыми старинными. Разделили их промеж себя, и все разбогатели так, что все сразу в купцы первой гильдии пошли, а деревню прозвали городом.
Все три списка записаны в Тверской губернии Е. А. Чудинским
Дурак набитый
Жили-были старик со старухой. Были у них два сына: Лука да Петр, да еще батрак Иванушка-дурачок. Пошли старик со старухой в гости и говорят дураку:
— Вот, Иванушка, мы в гости идем, а ты дома с детками милыми останешься, так смотри: пить-есть захотят — ты их и напои, и накорми!
— Как же я это сделаю?
