посланному, чтобы он воротился к своему государю и объявил ему, что он согласен на его предложение. Отпустив посланного, сам созвал своих приближенных и подал им письмо. Прочитав его, думные люди царские, подумавши немного, присоветовали царю послать на морской берег свою дочь и нареченного зятя, чтоб он мог защищать царевну от ужасного змея. Царь, выслушав предложение своих министров, объявил нареченному зятю свою волю.
Со стесненным сердцем и ужасным страхом отправился нареченный зять царя с солдатами на морской берег и, пришедши туда, по-прежнему скрылся с ротой воинов в чаще леса, откуда можно было видеть, что делается на море. Прошло несколько минут, как он спрятался в кусты со своими воинами, вдруг ужасно заклубилось море и, запенившись, бросилось с яростью на берег, готовое поглотить весь берег и самый город. Потом из моря выплыл девятиглавый змей и подполз к дверям избушки, в которой сидела царевна. Вдруг откуда ни взялся Иван-царевич, наскочил на страшное чудовище и ударом своего меча отрубил ему все головы. Обезглавленный труп змея залился своей кровью, а Иван-царевич взял его головы и самое туловище, отнес от избушки на несколько шагов и навалил на него тысячепудовый камень. Сделавши все это, он пошел обратно в свой путь; а хвастунишка, увидев это, взял царевну из избушки и отправился с ней к царю.
Царь не знал, что делать от радости, и на другой день готов был праздновать свадьбу своей дочери, но царевна подошла к своему отцу и сказала ему:
— Государь мой батюшка! Не этот человек спасал меня от смерти, а другой.
Тут царевна все рассказала своему отцу о Иване-царевиче и хвастуне. Царь не знал, что ему делать — верить ли словам дочери или нет; но царевна повторила ему, что спас ее от смерти Иван-царевич, и просила своего отца, чтобы он позволил ему к ней явиться. Царь согласился на просьбу своей дочери и велел позвать Ивана-царевича.
Когда Иван-царевич явился к царю, то царь просил его рассказать ему, как спас он царевну от смерти. Иван-царевич в коротких словах рассказал царю, как он побил трех змеев.
Царь, выслушав все, обнял Ивана-царевича, посадил с собой рядом и просил рассказать ему, чей он сын и где живут его родители. Не стал скрывать своего звания Иван-царевич: рассказал царю, кто он и кто его родители.
— Хочешь ли ты быть моим зятем?
Иван-царевич не знал, что делать от радости, и открылся царю, что он давно уже пылал сильной любовью к царевне. После того дня прошло еще два, и царь затеял свадебный пир. Великолепные кареты были приготовлены для жениха и невесты, и тысячи народа пошли за ними в храм. После обряда начался пир. Весь народ веселился и кричал: ура! Все веселились, кроме мнимого победителя над змеями. Он один не веселился. Царь при всем народе ужасно срамил хвастуна и велел ему выехать в этот день из города и более в него не являться. Кончился пир и веселье. Царевич вместе с царевной отправились к своему отцу. Царь принял сына и дочь с распростертыми объятьями и велел задать великий пир. Отправив пир у своего отца, царевич простился с ним и отправился в обратный путь в царство своего тестя, где стал жить счастливо с царицей, а по смерти своего тестя наследовал его престол и мирно и мудро правил государством до дня своей смерти.
Лисица и дурак
В некотором государстве жил мужик, и у него было три сына: два-то были умные, а третий дурак. И как было тогда летнее время, то и было у старика несколько стогов сена, и как он был очень скуп, то боялся того, чтоб не покрали у него сена; вздумал послать сыновей стеречь оное, то и говорил большому сыну:
— Любезный мой сын, ты знаешь, что у нас теперь в поле много в стогах сена, но ежели кто-нибудь все это сено в поле украдет, то что тогда будет! И для того прошу тебя, чтоб ты пошел в поле и покараулил бы сено, чтоб его ночью никто не украл.
Сын его отговаривался, и хотя ему очень не хотелось идти, но принужден был слушать своего отца и пошел в поле. И как пришел к стогам, то во всю ночь караулил, чтоб кто не украл сена. Потом на другой день пошел домой, и как пришел, то сказал своему отцу, что все цело; и как день тот прошел, то на другую ночь посылал старик другого, среднего своего сына и говорит ему:
— Поди, сынок, в поле и покарауль сено; ведь ты знаешь, что там все наши пожиточки.
Сыну хотя весьма не хотелось, но принужден был идти и, дождавшись вечера, пошел к стогам и сидел всю ночь; но как у всякого мужика в то время свои были покосы, то никто и не думал, чтоб воровать его сено. Итак, поутру на другой день пришел сын его домой и пересказал отцу, что он в поле был и что сено все цело. Отец его похвалил. Потом, как пришла третья ночь, то старик стал посылать опять большого сына; но сын ему говорил:
— Что ж, батюшка, мы и работаем все, а дурак ничего не делает. Пускай хотя он будет караулить в поле сено.
Дурак говорил, сидя на печи:
— Да и ведомо; когда я ничего не делаю, так хотя пойду за братьев-то караулить в поле сено.
Старик закричал на него:
— Где тебе, дураку, караулить, иной и тебя украдет.
А дурак говорит:
— Нет, батюшка, я еще лучше умного укараулю.
Старик сколько ни спорил, однако принужден был послать дурака, потому что он сам просился. И дурак пошел в поле, а пришедши, сел подле стогов и смотрел, не приедет ли кто. И надобно думать, что неподалеку от тех стогов был лес, ибо увидел дурак, что из лесу бежала лисица и прямо к его стогам. Дурак, притаясь, молчал, и лисица, ухватив клочок сена, побежала обратно в лес. И как она ушла, то дурак сам себе говорил: «Я правду батюшке говорил, что я лучше еще умного укараулю; видишь ли, братья-то мои ничего не видали, а я уже и увидел; но я дома-то не скажу до тех пор, пока поймаю». Потом дурак просидел всю ночь и не видал после лисицы никого. А поутру пошел домой, и как пришел, то отец его спрашивал:
