путешествовать.
Афонька скоро собрался в путь-дороженьку; подали им тройку лошадей; простился барин со своей женой и поехал.
Едут они путем-дорогой, мимо дремучего леса, и смотрят в сторону и видят: там валяется мертвый человек. Барин и говорит:
— Афонька! Ступай, тащи сюда этого мертвеца да клади в повозку.
Афонька притащил мертвеца и положил сзади повозки, и поехали дальше. Не успели отъехать еще одной версты, смотрят — еще и другой валяется мертвый человек. Барин опять говорит лакею:
— Афонька! Тащи и этого сюда в повозку.
Положили и поехали дальше. Едут они путем-дорогой и доехали до полянки. Стоит маленькая избушка. Барин и говорит:
— Афонька! Приворачивай на ночлег (так как дело было к вечеру).
Подъехали к этой избушке; ворота были отворены, а на дворе никого не видать. Барин и говорит:
— Афонька, выпрягай лошадей да давай им овса, и пойдем в избу, мне что-то есть очень хочется.
Афонька скоро убрал лошадей, дал им корму, потом взял чемодан с закуской, и пошли они с барином в избу. Входят в сени и видят: двери в избу отворены, а из избы слышен шум и гам. Вошли они в избу и видят: за столом сидят двенадцать здоровых разбойников, которые никого ни днем ни ночью не пропускали живыми — всех убивали и грабили. Когда барин увидал этих разбойников, то немного было струсил, но когда взошел и сел на лавку, то сказал:
— Афонька! Мне очень есть хочется; тащи-ка сюда из повозки окорок, который сзади привязан.
Афонька живо побежал, притащил мертвеца и положил его на пол против барина. Барин взял тогда ножик, отрезал.
— Афонька! Этот окорок немного протух, тащи-ка сюда другой.
Афонька живо побежал и притащил другое мертвое тело. Барин опять взял нож, отрезал немного тела, понюхал и говорит:
— И это протухло; возьми, Афонька, и дай сюда из-за стола, который будет всех помягче.
Тогда все разбойники как выскочат из-за стола да давай бог ноги! Кто куда: кто в двери, кто в окно, и все живо разбежались, и остались в избе только барин да Афонька.
Ночевали они в этом доме, а наутро обошли все кладовые и нашли денег целый погреб; наклали себе целую повозку и поехали домой. Тогда барин дал Афоньке денег и отпустил его на волю жить.
Лично мною записано в Ярославской губ. от В. В. Смирнова
Хитрость ленивой бабы
Жил-был мужик; была у него преленивая баба. Скажет, бывало, мужик бабе:
— Зачем не прядешь?
А баба сведет его в клеть, вынет из ларя веретено, покажет мужику и скажет:
— Смотри, муженек, веретено полнехонько!
Затем положит она веретено в ларь и после снова вынет его, как будто другое, и скажет:
— Смотри, другое веретено полнехонько! Что ты заставляешь меня прясть? Лучше ступай в лес да сруби мотовило, чтобы было на что сматывать пряжу.
Раз мужик взял топор и пошел в лес срубить мотовило, а бабе велел починить шубу, покуда он в лесу. Но лишь только мужик пошел в лес, как баба побежала за ним, обежала его кругом, влезла на густую ель подле дороги, по которой должен был проходить мужик, и запела синицей:
— Чи, чи, чи, кто срубит мотовило, тому скоро смерть, а кто починит шубу, тому долго жить.
Услышал песню эту мужик, перепугался и не срубил мотовила, а пошел домой, полез на печку да сам починил свою шубу.
Лично мною записано в Вологодской губ.
О жене-дуре
Жила-была жена-дура. Однажды она потчевала гостя капустой и жаловалась, что у нее капуста плоха. Гость надоумил ее:
— Надо прибавить к капусте свиного сала, тогда она и будет хороша.
Жена-дура как услышала это, взяла сейчас свинину, разрезала на ломтики, понесла в огород и положила на каждый кочан по ломтику. Положила она и ждет, что вот капуста вырастет на славу. Но почуяли это соседние собаки и повадились приходить в огород за салом. Разозлилась жена на собак, подстерегла их и поймала одну. Притащила она собаку в клеть и привязала ее к втулке пивной бочки. Начинает она наказывать собаку. Собака рвалась, рвалась, наконец вырвала втулку и убежала. А пиво так и течет из бочки! Не знает дура, за что хвататься, оставляет бочку и бегом бежать за собакой. Но пока она догнала собаку и отняла втулку, пиво все и вытекло из бочки; в клети точно пруд. Что теперь делать: и пива нет, и клеть мокрехонька. Вдруг ей приходит на ум: ведь есть еще у меня полмеры хорошей пшеничной муки. Взяла она муку и посыпала на мокрый пол. Пришел домой женин муж, а она перед ним:
— Муженек, муженек! Я поймала собаку в огороде, привязала ее к втулке пивной бочки и наказала было, а она, шельма этакая, сорвалась, вырвала втулку, и пиво вытекло; но беды нет никакой: я посыпала на пол пшеничной муки.
Что же теперь делать мужу? Не знает он, смеяться или браниться.
Лично мною записано в Вологодской губ.
Два брата
Не в которой деревне жили два брата, они и разделились по разделу. Один жил бедно, а другой богато. У бедного не было ни дров, ни лошади, и пошел он к богатому брату просить лошади, и дал богатый брат ему лошадь. Забыл бедный попросить хомута и не смел пойти просить вдругорядь и привязал лошадь к головицам хвостом; поехал по дрова, нарубил воз порядочный, поехал домой, приехал под окно к себе и хотел вздернуть наземь, но в то время подворотка помешала: лошадь вздернула и хвост себе оторвала. И не смеет он к брату вести лошадь.
Наконец пошел он к нему и сказал:
— Я у твоей лошади хвост оторвал.
Брат на него осердился:
— Вот я пойду просить на тебя суда к Шемякину.
И пришли они оба. И выпросились они на квартиру ночевать к богатому мужику. Богатый с богатым угощались, а бедный спать лег, не евши. Под полатями же лежал младенец. Бедный ворочался, ворочался и с полатями вместе упал и младенца задавил. Тогда и другой богатый захотел на него просить, и пошли все вместе. И дошли они до города, а в этом городе был высокий мост, а под мостом ездили на лошадях. Бедный пошел этим мостом и задумал скочить с моста, чтобы убиться. Когда
