когда попадья за что-то рассердилась на нее и крикнула: «Чтоб тебя леший унес, проклятую».
Записано П. Вересовым В Новогородской губ. Белозерского уезда
Рассказ старика Федора о кладах
Клады тоже разные бывают; кладут их с разными заклятиями, напр<имер>, попадется клад доброму человеку — в пользу, а худому — на гибель, а то такой зарок кладут на клад, что и век его не достанешь. А то черта на клад сажают; тогда его нужно обмануть, чтобы достать клад; тут, вестимо, без колдовства никто ничего не поделает.
Давно это было у нас в деревне, я и не помню, а старик батюшка покойный рассказывал: «Пошли искать клад; рассказано было, где найти и как взять и все такое. Ну, пошли ночью двое. Нашли место, стали рыть. Рыли, рыли, видят бочонок. А тут и подошла к ним черная корова (знамо, дьявол) да одного из них как ткнет рогом под бок, а тот и не вытерпел, сдернулся черным словом, т. е. „черт себя побери“, и т. п. Как только сругнулся, так клад-то и загремел и ушел от них; рыли, рыли — и слуху нет, ни бочонка, ни дыры, как провалился; и корова пропала. Вот какие клады-то бывают».
Крестьянка села Вассов о кладах рассказывала следующее: «Моему покойнику батюшке три раза снился во сне клад: и место, и как его взять. Спит это он, и приходит к нему мужичок старый, древний и говорит: „Иди ты, Тимофей, за Пасек, лесок небольшой, там найдешь кочку, под той кочкой клад лежит, ты его найдешь“. Проснулся батюшка, пошел за Пасек и вправду нашел такое место, как ему старичок рассказывал, а рыть побоялся, говорят, дуже (очень) страшно бывает; тут со всех сторон так и налетят ведьмы и черти и стращают, а оглянуться никак нельзя, сейчас так и разорвут на клочки, уж иди, не оглядывайся, не откликаясь, кто бы тебя ни кликал. Три ночи подряд снился батюшке сон; так и не пошел он — побоялся».
Рассказ Осипа Гаврилова
Нужно тоже время, когда искать клад; в ночь под Ивана Купалу, 24 июня, цветет цвет — папоротник горит, как свечка; вот, говорят, нужно сорвать этот цветок, тут будут нечистики стращать, и что — и что не делать, а ты, зная, срывай. Потом пустишь огонек и иди за ним, он и приведет тебя к кладу. Только иди, не оборачивайся и ничего не бойся, а не то пропадешь. Бывает, что клад и сам встречается с человеком в разных видах: то клубком, то свиньей, а то так и человеком. Тогда нужно ударить его и кричать: «Аминь, аминь, рассыпься, клад». Он и рассыплется. А то мне сказывали, да забыл, где это было: купили дом хозяева, перебрались в него, на первую же ночь слышат: «Валюсь, валюсь», — кричит кто-то на потолке, просто все перепугались; бились, бились, днем искали, никого не нашли. И так каждую ночь; просто жуть напала, так и вышли вон из дома. Случилось, был в той деревне проездом барин; запоздал и попросился ночевать, а он тоже не верил ни чертям, ни ведьмам. Как услышал он про дом, где кричит, так и попросился туда; его свели, с ним пошел и хозяин. Вот в самую полночь и слышат: «Валюсь, валюсь», — а барин взял револьвер и говорит: «Вались». Вдруг раздвинулся потолок, а оттуда и лезет гроб. Барин как ахнет в него, и зазвенело по всему полу, когда они опомнились со страху, видят — на полу все одно золото рассыпано.
Рассказ крестьянки Кабановой
У крестьянки Кабановой умер взрослый сын Дорофей, горячо ею любимый. Она долго и сильно «горилась» (тосковала) по нему. Желая чем-нибудь разогнать свою тоску, она стала приглашать к себе в избу побирушек, которые проходили или проезжали по деревне, чтобы они своими рассказами развлекали ее. Одна из таких побирушек рассказывала ей такой случай:
«У матери одной, не хуже, как у меня, сын большой помер, больно она по нему тужила, да так, что задумала отрыть его — еще поглядеть разок. Взяла это она ночью лопату — пошла отрывать. Ну, на эту ночь не отрыла. На другую пошла — рыла, рыла — вдруг как оттель выскочит белая собака. Она со страха лопату кинула, да домой, а собака за ней, до самых дверей ее проводила. Ну, уж после того она на кладбище ночью не ходила. Это, значит, на нее наслано было — что такой грех задумала — мертвеца отрывать».
Про этот случай Кабанова говорила одной барышне. Рассказываемый случай напомнил ей, как она сама тосковала с мужем по сыне. Она продолжала свой рассказ так:
«Старик мой тоже все по Дорофею скучал, вот тоже, как сильно скучал. Только Бог ему сны хорошие послал: частенько он его видит, да так все хорошо: будто веселый такой Дорофей, да здоровый, и говорит ему:
— Не тужи по мне, отец, так мне здесь хорошо, достал я себе место хорошее. Вы там бьетесь, работаете, а мне здесь спокойно.
Раз хозяин на дворе спал, да пришел, мне и сказывает: „Ну, старуха, навидался я нынче с нашим Дорофеем, наговорился всласть“. Я себе на уме держу: хоть бы меня разок Бог повел его увидать. Вот легла я это раз, только заснула, и вижу Дорофея, да такого хорошего, нарядного: рубаха кумачовая, новая, штаны плисовые, и из лица он сам такой белый, хороший. Я его и спрашиваю:
— Сыночек, хорошо тебе там?
А он мне говорит:
— Хорошо, уж вот как хорошо, мамушка. Особливо по праздникам еще пуще хорошо.
А я ему:
— Это потому, сынок, что с отцом тебя по праздникам поминаем, подаем за твою душеньку на канун и угодникам свечки ставим. А что, сынок, — говорю, — по дому-то да по нас не скучаешь когда?
— Нет, — говорит, — мамушка, хорошо мне здесь очень, и не скучаю я, а только раньше вот кой-когда доводилось грязь ковшом черпать.
А это тут мы с отцом по нем дюже плакали».
Рассказ про домового
По словам женщин, домовой очень не любит, когда, принесши дрова, кто-либо из женщин бросает их с размаху на пол вместо того, чтобы положить их потихоньку. Особенно нехорошо это для беременной женщины. Когда у такой беременной женщины, не угодившей домовому, родится дитя, то домовой начинает ей за
