ветвей, хочет тащить ее домой. Видит Пекко, что дело плохо, и если не схитрить, то, пожалуй, еще издохнешь под тяжестью дерева.
— Я, — говорит он дьяволу, — так как буду сильнее тебя, то понесу «комель», а ты иди впереди, неси дерево за верхушку, по твоим силам и этого достаточно.
Взвалив ветвистую верхушку на плечи, дьявол тащит, кряхтит, а Пекко сидит на комле и песни поет.
— Да смотри ты у меня, — покрикивает он на дьявола, — если будешь останавливаться да оборачиваться назад, так-таки между лопаток щелкну.
Идет дьявол, кряхтит под тяжелой ношей, а остановиться и обернуться ни разу не смеет: боится, что топором от работника достанется. Приходит дьявол домой и рассказывает жене:
— Ну и работник же нам попался, жена: силища такая, что и сказать нельзя. Сегодня я в лесу нарочно срубил самую большую ель и, не обрубая ветвей, понес. Пекко сам выпросил комель нести, а мне верхушку дал. Я едва несу, охаю, ноги подламываются, а он легонько так несет, песни поет да на меня покрикивает: если хоть раз, мол, оглянешься, так-таки топором и свистну между лопаток. Что теперь нам делать с таким силачом?
Пекко сжал репу, и из нее потекла вода (рис. В. Ткаченко)
— Убить его следует, — советует дьяволу жена, — иначе никак от него не отвяжешься. Как пойдет он спать в сарай, в сани, уснет там, ты возьми топор, поди и щелкни его по голове, уж наверное тогда сдохнет.
Дьявол согласился, и решено было убить Пекко в первую же ночь. А Пекко между тем стоял в сенях за дверью, слышал от слова до слова весь совет дьявола с женой. «Ну, — думает он, — не так-то вы скоро отвяжетесь от меня: кто кого еще выживет». После ужина Пекко спокойно, как будто ни в чем не бывало, отправился спать в сарай. Лег в сани и ждет, что дальше будет. Слышит, что в сарай идет дьявол, на цыпочках подходит к саням и прислушивается — спит ли Пекко или нет. Пекко же что есть мочи захрапел, показывая вид, что крепко спит. Возвратился дьявол из сарая и говорит жене:
— Давай скорей топор, работник спит крепко, настало время сплавить его с этого свету.
Дьявол хочет убить спящего пастуха (рис. В. Ткаченко)
Снова идет дьявол в сарай, только теперь уже с топором, намереваясь сразу же покончить с сильным работником. А Пекко между тем, пока дьявол ходил за топором в избу, вылез из саней и в сани на место себя уложил чурбан, обернул его кафтаном, а сам забрался под сани и ждет. Приходит дьявол вторично в сарай: подбежал это к саням и что есть мочи — хвать по чурбану топором.
— Ну, жена, теперь уж, наверное, издох; пойдем, ляжем спать, уснем спокойно, а завтра закопаем Пекко в болоте.
Наутро Пекко встает, преспокойно идет в избу и, к изумлению своих хозяев, оказывается живым и вполне здоровым.
— Как еще ночь эту спал? — спрашивает дьявол у него.
— Да ничего, спал хорошо, только около полуночи что-то ущипнуло за лоб, как будто комар укусил.
— Ну, и на работника же мы с тобой, жена, напали, — шепчутся дьявол и его жена. — Уж как я обухом его треснул по лбу?! А для него это все равно, что комар укусил! Нужно теперь придумать другое средство…
— Вот что мы сделаем, — советует дьяволу жена. — Возьмем ригачу (выражение, означающее — стопить «ригачу», насадить ее хлебом и обмолотить), и когда Пекко на ночь уйдет топить печь в ней, ты поди и подожги «ригачу»; ригача сгорит, но и Пекко уж тогда не уцелеет.
Так советует дьяволу поступить жена, а между тем Пекко все это за дверьми подслушал и «на ум» себе взял: ну, думает, не так-то вы скоро от меня отвяжетесь; кто кого со свету сживет?
Как задумали дьявол с женой, так и сделали: взяли ригачу — насадили ее полную овса, и Пекко послали на ночь топить печь. Топит Пекко печь, а сам на двери поглядывает, как бы из риги подобру-поздорову удрать. Вдруг в самую полночь рига вспыхнула; со всех четырех углов загорелась. А Пекко уже приготовился бежать; схватил охапку соломы и сам — драло в лес. Проспал там до утра, а утром, когда пожар прекратился и на месте риги осталась только куча золы, пришел на пепелище, подостлал в сторонке соломы под бок, свернулся калачом и уснул.
Дьявол хотел сжечь пастуха (рис. В. Ткаченко)
— Ну, теперь, наверное, уж сгорел, — разговаривают дьявол с женой, — теперь и косточек работника не отыщешь.
Приходят на пожарище и ума не могут приложить. Лежит Пекко на соломе и громко похрапывает. Все около него сгорело, а он цел остался, и даже самая солома под боком не задымилась.
— Ну, жена, — говорит дьявол, — нашего работника и огонь не жжет; верно, придется нам подобру-поздорову бежать из своего дому, пока мы еще живы, пока работник наш не задумал еще убить нас. С такой силой все можно сделать.
Бегство дьявола (рис. В. Ткаченко)
Решились дьявол и жена бежать из своего дому, задумали скрыться от своего работника. Напекли, насушили дьявол с женой три целых мешка сухарей и уже назначили самый день, когда побегут; дьявол условился взять два мешка, а жена его — мешок. А Пекко между тем накануне того дня, в который условились дьявол и жена его бежать, высыпал из одного мешка сухари, убрал их подальше, и сам забрался в мешок и сидит молча, не жунет[100]. Наступил, наконец, самый день побега. Дьявол, ничего не подозревая, взвалил на плечи два мешка, в одном из которых сидел Пекко, а жена остальной — третий. Идут, спешат, под тяжестью мешков кряхтят, прошли довольно большое расстояние и задумали позавтракать.
— Теперь уж работник не догонит нас, если б и захотел бежать.
Сняли с плеч мешки и только что начали сухари грызть, вдруг Пекко и закричал из мешка:
— Подождите немножечко, и я с вами позавтракаю!
От утомления оба сразу пали на землю и подохли (рис. В. Ткаченко)
— Ой, жена,
