отозвалась уже другая боль.
— У нее хороший вкус.
— Да, — тихо сказал Уайлдер, ставя торт на кухонный остров.
— А где Кол? — спросил Декс, взглянув в сторону сетчатой двери.
— Заканчивает кое-что по… делу, — ответил Уайлдер. — Сказал, что там еще остались кое-какие хвосты.
Порой мне казалось, что эти хвосты уже никогда не будут убраны. Полиция штата уже нашла на участке Трэвиса шесть захороненных тел, но поиски еще не закончились. По окрестному лесу все еще работали и радары, и собаки, обученные искать останки.
Друг Декса, профайлер Энсон, в один из дней приехал помочь. Именно он помог нам хоть немного сложить картину. Трэвис выбирал людей, чьи дела попадали прямо в его юрисдикцию или достаточно близко к ней, чтобы у него был повод влезть в расследование. Он видел причиненную им боль вблизи, своими глазами. И именно от этого ловил кайф. В этом были его разрядка и его наркотик.
Но для всех вокруг это оборачивалось чудовищной ценой.
Пока удалось точно опознать три тела, и двое из них были близкими людей из «Компасса»: жена Джека, Синтия, и дочь Альмы, Майя. Их миры рушились, но теперь у них хотя бы впервые с момента исчезновения родных появилась определенность.
Платили не только они. Платили и те, кто был рядом с Трэвисом. Роджер замкнулся в каменном молчании, виня себя за то, что не разглядел этого в своем лучшем друге и напарнике. И не легче стало от того, что полиция штата продолжала вскрывать махинации шерифа Миллера. Каждое дело, которое он вел, теперь приходилось пересматривать, а незаконную плантацию все еще пытались окончательно прикрыть.
— Ты разговаривала с Корой? — спросил Уайлдер.
Голос его стал тише, и я сразу поняла: мысли у него ушли туда же, куда и у меня.
— Вчера.
По его лицу пробежала смесь боли и тревоги.
— Как она?
Она была разбита. Я увидела это в ту же секунду, как она вошла в мой дом. Красные от слез глаза, темные круги под ними, осунувшиеся щеки. Извинения за то, в чем не было ее вины, сыпались у нее с губ одно за другим. И чувство вины. Бесконечное, изматывающее чувство вины.
«Я бывала в той хижине столько раз, что и не сосчитать. Как я могла не знать? Как я могла не увидеть?»
Такая тяжесть может человека проглотить целиком, и я была безмерно рада, что за Корой присматривала Холли. И знала, что теперь будет и Астер, раз она шла на полное выздоровление.
— Нужно время. Всем нам, — сказала я. — Потому что мы все вынесем из этого шрамы и потери. Но я знала и другое: мы справимся. Потому что мы есть друг у друга.
— Думаю, нам всем нужен перерыв от тяжелого, — пробормотал Уэйлон, ставя большую коробку на журнальный столик. — Я тебе кое-что сделал.
Я улыбнулась. Не легко, но по-настоящему. Не потому, что во мне больше не было боли. А потому, что Уэйлон, пожалуй, был самым чудесным и самым трогательным человеком на свете, когда дело касалось заботы о других.
— Ты кормишь меня уже три дня. По-моему, этого достаточно.
— Нет, — невозмутимо отозвался Уэйлон. — Это тебе тоже было нужно.
Я подняла крышку коробки, и у меня перехватило дыхание. В стружке лежали самые красивые часы, какие я только видела. Около шестидесяти сантиметров в высоту и почти двадцать пять в ширину, они были вырезаны Уэйлоном из дерева в виде затейливой лесной сцены. Крошечные звери и птицы, деревья, живописный ручей.
— Уэйлон, — прошептала я. — Это так красиво.
— Подожди, сейчас увидишь.
Уэйлон наклонился и нажал что-то на задней стенке часов. Пещера, вырезанная в верхней части, открылась, и оттуда выскочил мой собственный бигфут, а следом раздался его зов.
Из меня вырвался смех — первый с тех пор, как меня похитили. Первый с тех пор, как я узнала, что Новы больше нет.
— Господи Иисусе, — пробормотал Декс. — Эта штука теперь будет орать каждый час?
Уэйлон шумно выдохнул.
— Ты никогда не ценил зов дикой природы.
Я поднялась на ноги, и в ребрах тут же кольнуло, но я не обратила внимания на боль и обняла Уэйлона. Он ответил на объятие, но держал меня едва-едва, стараясь не причинить боль.
— Спасибо.
Невыплаканные слезы защипали глаза, когда я отстранилась.
— Спасибо вам всем.
Я сглотнула комок в горле.
— Когда у меня не было ничего, вы дали мне место, где я стала своей.
Маверик ткнул в меня пальцем и замахал рукой у лица.
— Даже не думай.
Уайлдер хлопнул его по спине.
— Для твоей эмоционально недоразвитой натуры это очень полезный этап.
— Эй, — возмутился Мав. — Я вообще-то прекрасно чувствую свои эмоции. Я рыдал как младенец, когда мы смотрели «Дневник памяти».
Я ухмыльнулась.
— «Дневник памяти»?
— Даже не начинай, мелкая заноза. Я второй раз через эту боль не пойду. Для меня это фильм на один раз, и точка.
Декс тихо рассмеялся, обнял меня за плечи и поцеловал в висок.
— Тебе всегда было место рядом с нами. Просто мне понадобилось чуть больше времени, чтобы тебя найти.
Глаза снова защипало.
— Я люблю тебя.
— Я тебе верю, — шепнул Декс в ответ.
— Черт, ну все, теперь я правда плачу, — пробурчал Мав.
Ладонь Декса легла мне сбоку на шею, на ту самую жилку.
— А что ты скажешь, если повесить эти часы в другом месте?
Я нахмурилась и посмотрела на него снизу вверх.
— Только не говори, что хочешь убрать мои часы в гараж.
— Вообще-то я думал повесить их в доме, который строю на ранчо. Я уже говорил с архитектором, чтобы добавить еще несколько комнат. И мы даже можем сделать полосу препятствий для Йети.
У меня перехватило дыхание.
— Ты хочешь, чтобы мы переехали к тебе?
Декс коснулся губами моих губ.
— Ничего на свете я не хочу сильнее.
— Да.
Это слово далось мне так легко. Без страха, без сомнений. Только доверие, покой и надежда на наше будущее.
Телефонный звонок разрезал мое счастливое оцепенение, и Декс нахмурился, вытаскивая мобильный из кармана. У меня вырвался смешок от того, как легко к нему вернулась его привычная ворчливость. Но, увидев на экране имя Кола, он помрачнел еще сильнее.
Он нажал кнопку и включил громкую связь.
— Знаешь, Кол, ты очень не вовремя портишь мне момент с Брей.
— Я ее нашел.
Кол дышал коротко, рвано, почти задыхаясь.
— Что? Кого? — спросил Декс, резко сведя брови.
— Я нашел Нову.
Во мне все застыло.
— Ее тело? — Я почти не узнала собственный голос, когда заставила себя спросить, а в ушах
