а Дашке – новых игрушек.
Правда, работу в птичнике пришлось оставить, такая загруженность начала сказываться на учёбе. Некоторые зачёты Славка сдавала дважды, чем порадовала старосту. Послезавтра ей предстояло вернуться в Краснодар – в понедельник начинались экзамены. В Старолисовскую она приехала не только за отдыхом, но и за мамиными травяными чаями. В разговоре с Максом пожаловалась, что выбор чая в «Рогалике» не просто никудышный, а катастрофически скудный. С этим срочно нужно что-то делать. Макс никогда не отмахивался от нововведений, выслушал Славку и согласился внести в меню необычные чаи Зофьи.
В деревне она находилась почти неделю. Бродила в лесу и по опустевшей деревне, присматриваясь к деревьям. Именно они ярче всего отражали неумолимый ход времени: молодая поросль превращалась в пышные клёны и сирень, старые груши сначала обрастали мхом, потом скрючивались и засыхали, черешни сначала теряли самые пышные ветки, а потом превращались в пни. Не перерождались только реликтовые самшиты и высоченные ели. Безжалостное время обходило их стороной. Пристальнее всего Славка рассматривала дуб перед домом, прислушивалась к тиканью часов с тревогой и грустью. Дуб умирал.
Славкины ровесники разъехались и пока не вернулись на летние каникулы, по улицам бегала подросшая босоногая детвора, они играли в «Пекаря», бросали ножички в песчаную кучу и обносили ничейные абрикосы возле домов.
Когда Славка проходила мимо колодца, в кармане зазвонил телефон. Она удивлённо уставилась на экран. Надо же, сеть обычно помирала ещё около музея. Видимо, глава что-то придумал для своего разрастающегося бизнеса.
Приложив мобильный к уху, она поздоровалась:
– Привет, Чёрный Дрозд.
– Привет, Сопящий Енот. Что там с чаями?
– Я сказала маме. Она не против. Посоветовала взять пять самых вкусных и полезных.
– Липовый будет?
– Липа как раз цветёт, уже собираем. Я вернусь сюда в конце июля или начале августа. Помогу маме с другими травами.
– О, кизил привези. У вас же есть кизил?
Славка неожиданно разозлилась.
– Не люблю кизил! – тряхнула головой и уже мягче добавила: – Соберу мяту, ромашку и боярышник.
– То есть ты просишь отпуск?
Славка усмехнулась.
– Требую.
– А можно я с тобой поеду? Хочу с твоей мамой побеседовать.
– Она про тебя спрашивала, кстати. – Славка нехотя кивнула Поликарповне, застывшей у ступеней церкви, и снова вернулась к разговору: – Ты где?
– Сейчас в Болгарии. Я тут кое-что нащупал. Если всё получится, будет что рассказать.
– А Зоя где?
– В Сочи, – он поторопился перевести тему, – в общем, насчёт чая. С Лерой я уже переговорил. Вези всякое разное. Будем пробовать. И в августе получишь свой отпуск. Безобразие, даже год не проработала, а уже отпуск выпросила. Ты понимаешь, что пользуешься родственными связями?
Славка засмеялась.
– Ещё и премию выпрошу.
– Ладно, пока, Ухо Стрекозы.
– Нет у них ушей, Тараканий ты хвост. Пока.
После бесед с Максом у неё всегда поднималось настроение, хотя у него причин радоваться практически не было. Он так и не нашёл отца, и не мог вернуться к Зое. Мотался по всему миру в поисках ответов, но пока только пополнял коллекцию аномальных мест с дурной славой.
Зофья нашлась в саду у липы. Индюк фланировал вдоль сарая, клевал рассыпанный в траве горох. Славка взяла пустую корзину и тоже подошла к дереву. За эту неделю она несколько раз порывалась рассказать о Кристиане и каждый раз замолкала. Зофья хранила множество тайн, у Славки их было не так уж и много, и главная из них – Шинук.
С преувеличенным энтузиазмом она поделилась впечатлениями о поездке в Москву, причём больше говорила о ВДНХ и Красной площади, а вот об усадьбе Шереметьевых нарочно умолчала. Зофья не требовала откровенности, явно видела гораздо больше того, чем делилась Славка, но ждала, когда та сама расскажет, что её так волнует.
Собрав в ладони липовый цвет, Зофья перешла к другой ветке.
– Когда Лука приедет? Тётя Женя делает вид, что ей всё равно, но ждёт его и постоянно спрашивает.
Славка усмехнулась.
– Если бы не экзамены, он бы сюда пешком прибежал. Собирается на выходных с мамой и Дашкой.
– Как там Людмила Георгиевна поживает?
– Снова играет на пианино. – Славка нарочно отвернулась, будто нашла другую пышно-цветущую ветку.
– Снова?
– Зимой я потушила её рояли.
– Я же тебя просила туда не лезть, – её голос прозвучал слишком спокойно.
– Мам, я не могла. Ты не представляешь, какие тяжёлые были у неё сны!
Зофья опустила в корзину горсть цветов и выпрямилась.
– Она справится, в конце концов, у неё есть якорь – муж. Она его действительно любит. Именно его.
– И дети. У неё есть Лука и Даша, – напомнила Славка.
– Дети вырастают и покидают гнездо. У них свой путь и своя судьба. Они не принадлежат родителям, как и родители детям. Вспомни тётю Свету. Дети её не удержали.
– А может, этого виолончелиста отправить в забвение? – осторожно начала Славка. – Я слышала твой разговор с мужем Аллочки. Ты сама предложила стереть ей воспоминания о смерти сына. Значит, это возможно.
– Уже стёрла. Но это ещё опаснее, чем тушить рояли. Ребёнку была всего неделя от роду, и то память Аллочки теперь сплошные дыры. Всё, что было связано с младенцем, просто исчезло, будто этого никогда и не было.
– И она теперь не помнит, что ребёнок умер?
– Она даже не помнит, что родила, причём не от мужа.
Несколько минут Славка молчала. Забыла и про липу, и про корзину. Наконец-то почти без надежды спросила:
– И что делать?
– Ты не можешь лишить её дара. Это убьёт её гораздо быстрее. Она сама должна себя простить.
Славка насупилась. Не любила, когда мама её отчитывала или что-то запрещала. Обычно поступала наперекор, только тайно. Но сейчас понимала, что спорить нельзя.
Они собрали липовый цвет и барвинок, разложили на просушку косточки абрикоса. На следующий день Зофья проводила Славку на центральную остановку и поцеловала в пробор.
– Не бойся.
– Чего не бояться, мам?
– Ничего не бойся и слушай сердце.
Лука встретил Славку на вокзале, обнял и уткнулся носом в волосы.
– Ты пахнешь солнцем и травами. Как же я хочу в Старолисовскую! Никогда не думал, что буду мечтать о пироге с голубями.
Славка выпуталась из его объятий.
– Михи и Зигоги ещё нет.
– Наверное, тоже экзамены сдают. Кстати, у тебя же завтра?
– Да. У Демьяна Станиславовича.
– А я завтра свободен, встречу тебя у института. – Он взял у Славки тяжёлую сумку и повёл к такси. – Там это… только не ругайся, Дашка добралась до роуча и вырвала пару перьев.
– Ничего, у меня есть пучок запасных.
– Ты словно нарочно уволилась
