Шиатид?
– Помню. Ну, это как бы не секрет. Это слово не из моего сна, а из языка навахо. Меня и Покахонтас называли из-за перьев в волосах. Это слово в интернете можно найти.
Лука приостановился.
– Я вот не знал. Знаю только белый – ска и небо – скан. Но это, правда, ничего не доказывает. А вот твоя интуиция редко ошибается. Вспомни вашу первую встречу, он ведь с тобой знакомился?
– Да, – задумчиво протянула Славка. – Это в парке было, ещё в сентябре.
– И что ты тогда почувствовала? Он тебя узнал?
– Он вроде не узнал. А я… я испугалась.
Славка задумчиво прошла ещё несколько кварталов, на переходе снова обернулась к Луке.
– Сегодня мне приснился сон, странный, местами смутно знакомый. Может, я и Кристиана зацепила из чужого подсознания? Бывает, что я плохо помню чужие сны, но остаются ощущения и эмоции. В детстве такое часто было, я таскала из снов не свои воспоминания.
Лука перевёл её через дорогу, сдвинул с середины тротуара на обочину и развернул к себе лицом.
– Я думаю, вам нужно поговорить. Но главное другое, – он поймал её взгляд, – ты ведь влюблена в него?
Славка дёрнулась, хотела возразить, но не смогла. Просто отвернулась. Почему-то само слово вызвало в ней волну протеста, горло сразу же пережало спазмом, глаза наполнились слезами.
– Нет! – И тут же добавила: – Но, кажется, он мне очень нужен.
Лука хмыкнул.
– Ты ему, кажется, тоже.
Славка не знала, куда снова пропал Крис. От Кати она слышала, что он с Вадимом готовится к чемпионату в Мюнхене. Видимо, тренировки и поездки сжирали всё сводное время. Славка своё проводила в «Рогалике». Теперь лепила не только из мастики, но и из теста. Получалось хуже и частенько непредсказуемо. Уже никто не удивлялся, что лучше всего у неё выходила какая-нибудь жуть. На заказ она создавала симпатичных мишек и милых зайчиков, но для души лепила пауков и многоруких уродцев. Она как раз закончила прожорливую Хашкехе с острым плавником и двумя рядами зубов, когда к ней подошла Наталья.
– Там тебя в зале спрашивает молодой человек, – она подмигнула, – симпатичный.
Славка не стала снимать перчатки и фартук, вышла из-за прилавка, держа руки на весу, и сразу же застыла.
Перед ней стоял Кристиан. Он чуть качнулся вперёд.
– Привет.
– Откуда ты знаешь, что я тут работаю? – Славка растерялась. В груди снова запульсировал концентрированный страх.
– Лука сказал. Давай отойдём с прохода.
Она огляделась и направилась к свободному длинному столику у окна. Пока шла, спиной ощущала его пристальный взгляд. Никак не могла побороть удивление и оторопь.
Крис обошёл её и встал напротив. Он тоже волновался, но пытался это скрыть. Перекатывал в пальцах блестящие кубики и нервно улыбался.
– Я уезжаю на соревнования.
Перед глазами Славки тут же промелькнул ролик, снятый в урочище Бозжыра. Тонкая стропа на фоне неба и выхолаживающая внутренности высота.
– Не ходи без страховки.
– Так я не на хайлайн еду. Это чемпионат по триклайну в Мюнхене. Там страховка и не нужна.
– А, – только и вымолвила Славка.
– Будешь за меня болеть?
Славка не успела придумать ответ. Кристиан обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Она дёрнулась, её руки взметнулись вверх, но на плечи не опустились. Хотела оттолкнуть, убежать, но не сдвинулась с места, а потом и ответила на поцелуй. Крис целовал осторожно и нежно. Даже пугливо. А ей хотелось дольше и глубже, но он почему-то отстранился и, мягко коснувшись её губ, отступил.
– Я вернусь в августе и приеду в Старолисовскую.
– Зачем?
– К тебе.
Он вышел из «Рогалика», на тротуаре обернулся и, найдя её в окне, помахал рукой. Славка смотрела, как он уходит, стиснув пальцами край деревянной столешницы. Все вопросы так и остались невысказанными, важно было только одно: он приедет. К ней.
Крис пришёл к Славке перед самым отлётом, едва не опоздал на рейс. Но Вадим не рискнул его ругать. До сих пор чувствовал свою вину. Помирились они не так давно и пока ещё общались осторожно, будто ходили по тонкому льду. Обоим не хватало той лёгкости и доверительности, которая была раньше. Втайне Крис боялся, что это скажется на выступлении. Какая может быть синхронность и слаженность, если они перестали друг друга понимать. Они и раньше ссорились, но без таких катастрофических для дружбы последствий, возвращались к прежнему общению без официального перемирия, будто ничего и не было. А подрались вообще впервые.
После Москвы Крис вернулся взвинченный и одновременно воодушевлённый. Сразу же принялся собирать вещи. Переезд и разговор решил не откладывать. Он и так тянул слишком долго. С Вадимом договорился по телефону, ещё в пути. Планировал пожить у него пару дней, пока не найдёт недорогую съёмную квартиру.
Аня пришла из института и замерла в проёме двери. На её лице читалось явное недоумение.
– Ты куда? Опять на соревнования? Ты же только что приехал.
Крис опустил сумку на пол.
– Я вообще уезжаю. Буду жить на съёмной квартире.
Аня застыла, её взгляд пробежался по пустым полкам распахнутого шкафа.
– Вообще уезжаешь? – Она тяжело сглотнула. – Я правильно понимаю, что без меня?
Крис подошёл к ней, взяв за руку, усадил на кровать. Она даже не сопротивлялась.
– Ань, нам нужно расстаться, – произнёс спокойно и сам же разозлился, что прозвучало это на удивление равнодушно и как-то по-киношному.
Аня вскинула голову, поймала его взгляд.
– Это из-за Вадима? – она вскочила. – Я же тебе простила Славку.
– В каком смысле простила мне Славку?
– В таком. Я не слепая.
Крис растерялся. Снова взялся за сумку, сложил туда несколько футболок и выпрямился. Вспомнил поездку в Москву и поцелуй на площади. Вроде это не тянет на полноценную измену, но ощущалось именно так. А ещё он понял, что Вадим привёл свой план в исполнение, и почувствовал себя гадко, будто нарочно подложил Аню под друга, чтобы освободиться. А ведь он был уверен, что у Вадима нет шансов.
– Вадим тебе хотя бы нравится?
Аня прошлась по комнате, резко развернулась.
– Это он тебе рассказал?
Крис не ответил, зашёл в душевую, сгрёб с сушилки свои белые носки, сложил щётку и шампунь. Затолкал в нижний отдел сумки несколько пар кроссовок с нижней полки обувницы.
Аня наблюдала за ним, стоя посередине комнаты, и едва не плакала.
– Это было всего один раз. Пожалуйста, не ломай то, что у нас есть. – Она тяжело опустилась на кровать и заплакала. – Ну, почему?! Прошло же два месяца, почему сейчас?
Очередная стопка вещей едва не выпала из
