Ты поэтому мне позвонил.
– У тебя ребёнок грудной. Сколько ему, два месяца?
– Почти два с половиной. Значит, пора переходить на смесь. Я же его не на улице оставлю, а с мамой.
Крис думал недолго. Аня права, он позвонил ей не просто так.
– Я куплю тебе билет на ближайший самолёт, скорее всего, придётся лететь с пересадками. Встречу или попрошу кого-нибудь встретить.
После разговора с Аней заказал билет и спустился в кафетерий. Выпил чашку кофе, сразу же за ней ещё одну.
Перед глазами стоял тот момент, когда он заметил перекосившийся рэтчет. Может, если бы он увидел его немного раньше или не стал тренироваться, а остался в домике, или если бы не соскочил от усталости на середине программы, всё могло бы случиться по-другому. Судя по состоянию верёвки, хвост трещотки порвался бы в любом случае, даже если бы на стропе никто не стоял, просто немного позже. Как они могли проворонить разрыв и не проверить оборудование?
К Вадиму он не торопился. Пока тот был без сознания, Крис сидел в его палате каждый день, а сейчас боялся идти. Точнее, опасался разговора и взгляда Вадима. Открыв переписку с Машей, он увидел непрочитанное сообщение. Присланный ролик так и болтался на экране застывшим стоп-кадром с видом на макушки кедров и небесные прорехи в кронах. Крис нажал воспроизведение и задержал дыхание. Запись длилась секунд пятнадцать. Вадим улыбался и балансировал, стоя на одной ноге, а потом закричал. Его словно скосило выстрелом, брызнула кровь, рэтчет размозжил бедро в клочья и упал на траву одновременно с Вадимом. Судя по всему, телефон выпал из рук Маши, поэтому ролик заканчивался на кадре с макушками деревьев.
Крис уронил телефон на стол, его рука дрожала. Он встал, засунув мобильный в карман, прошёлся по этажу туда-обратно и только потом направился в палату.
Вадим не спал, рассматривал металлическую конструкцию на ноге. Услышав скрип двери, поднял взгляд.
– Привет.
– Привет.
– Видал, какой я терминатор? Там ещё и внутри куча металла.
Крис пересёк комнату, сел на стул возле кровати.
– Как себя чувствуешь?
– Ну… – он замялся, – херово вообще-то.
Вадим закряхтел, пытаясь приподняться на подушке, Крис тут же вскочил и кинулся ему помогать, но Вадим оттолкнул его руку.
– Я не инвалид, – и сам же рассмеялся, – или инвалид? Не знаю. Дадут мне инвалидность?
Крис пожал плечами и отвернулся. Вадим заметил его убегающий взгляд.
– Вот только не надо сейчас себя винить.
Крис удивлённо охнул, неужели его мысли написаны на лице? Хотя чему он удивляется? Они знакомы с детства и знают друг друга лучше, чем самих себя.
– Я должен был проверить бэкапы, но не выспался, потерял бдительность и в таком разбитом состоянии всё равно пошёл на слэк. Хотя ты меня отговаривал.
– Заткнись уже, а? Бэкапы он не проверил. Я их вообще не сделал! Так что виноват сам. – И уже тише добавил: – Хотя легче от этого не становится.
– Что врач сказал?
– Ты же знаешь. Думаешь, у нас разные версии?
– Каждый день что-то меняется.
– С костью всё не так плохо. Суставы целые – это главное, саму кость практически полностью заменили металлом. А вот мяса мне теперь не хватает.
Оба замолчали. Крис поднял голову. Выдержал тяжёлый взгляд Вадима, но не сказал того, что собирался. Хотел напомнить про случай с рэтчетом со смертельным исходом, но понял, что сейчас фразы в духе «тебе ещё повезло» абсолютно неуместны.
– Покажи запись.
– Какую? – фальшиво изобразил непонимание Крис.
– Машка меня снимала. Я точно знаю, что есть запись.
– Может, она её удалила?
– Ну вот, ты сам ответил. Не удалила. Покажи.
Крис достал телефон, повертел в пальцах и снова спрятал в карман.
– Нет.
– Я похож на впечатлительную барышню? – рассердился Вадим. – Покажи!
Крис встал, отошёл на шаг назад.
– Нет. Покажу, когда тут будет Аня.
– Аня? – Вадим приподнялся, его глаза заблестели. – Она прилетит? Блин! Как я с ней сексом буду заниматься с такой ляхой!
– Ну, как-нибудь, – слабо улыбнулся Крис.
Аня прилетела через три дня. Задержалась в Нью-Йорке, оттуда села на рейс в Балтимор. Теперь она чуть ли не ночевала в больнице, хотя Вадим всё время пытался её прогнать в отель или к Крису на съёмную квартиру. Он уже покинул дорогущую гостиницу при госпитале и через интернет нашёл недалеко временное жильё – небольшую квартирку, со свободной комнатой для Вадима.
Аня ни разу не заплакала, вела себя как стойкий оловянный солдатик. Не морщилась во время перевязки и расспрашивала медсестру, правда, на русском, Вадим переводил, хотя и сам не всё понимал. С больничными терминами он раньше так плотно не сталкивался. Несколько раз Крис замечал, что Аня кривится и прижимает руки к груди, заволновался, но она объяснила: «Приливы молока, я же резко бросила кормить. Скоро пройдёт».
Когда Вадима выписали, она поселилась с ним в одной комнате, ухаживала за ним и ездила на процедуры. Восстановление шло быстро, и врачи давали хорошие прогнозы. Вадим передвигался на костылях, инвалидную коляску отверг, как только смог встать на одну ногу. Каждый вечер Аня закрывалась в комнате и звонила домой по видеочату. Смотря на экране на своего Лёшку, изо всех сил улыбалась, старалась не заплакать, но слёзы всё равно текли по щекам и капали на экран. Она ужасно тосковала по сыну, её разрывало от желания быть рядом. Разбуженный материнский инстинкт вопил сиреной и окрашивал сны тревожным алым цветом. Один раз Крис случайно подглядел сеанс видеозвонка, тихо прикрыл двери и ушёл на кухню, а когда Аня закончила разговор, долго её обнимал.
– Тебе надо домой.
– Да, надо. Теперь ещё и развод оформлять.
– Развод?
– А как ещё? Сергей уже подал документы. Он не дурак, сам всё понял. Мы вчера с ним всё обсудили. Он не против. Его самого тяготил брак. У нас все так по-дурацки вышло. Для него это было просто приключение, для меня – выход. Я же тогда беременная была, переживала, что люди скажут. Вот дура! В общем, поспешный никому не нужный брак. Но Лёшку он очень любит. Как ни странно, из него получился хороший отец.
Крис нервно усмехнулся и поспешил объяснить неуместное веселье:
– Прости. Просто я привык, что он Козлище, Вадим его только так называл. Имя так неподходяще странно звучит.
– Он тебя, кстати, тоже никогда по имени не называл, только Островский.
Крис недоумённо вскинул брови. Они вообще никогда не обсуждали мужа Ани. В принципе, это понятно и логично. Крис – бывший парень, а Вадим – любовник. Точно не подходящие собеседники
