чтобы бежать за нашатырем, вовремя подсказать ей адрес мистера Крейцера, потому что более опытного и умелого ювелира ближе, чем в Лондоне не сыскать. Доверить эту побрякушку другим рукам будет сущим…, – Перси вовремя удержался от слова «преступление», даже его шутки удерживались в некоторых границах, – сущим святотатством. Мистер Крейцер будет ожидать ее наготове. Тебе тоже лучше будет приехать.
– То есть замена произойдет…, – Филли чуть не сказал «под носом у моей матери».
– На то ты и нужен. С тобою ей будет спокойнее. Развлечешь ее разговором, а мистер Крейцер сделает свое дело. В тот же день получишь свои деньги.
Филли недоумевал, зачем такой сложный план, но его убедили, что все остальные варианты будут выглядеть гораздо более подозрительными. У миссис Фаринтош должна создаться уверенность, что она сама обнаружила дефект, сама выбрала того, кто его исправит, и сама свалилась ему на голову, так что он конечно же не мог поджидать ее с двумя стеклянными шариками в кармане.
– Сколько вы хотели бы получить за свои камни, мистер Фаринтош? – поинтересовался мистер Крейцер, отложив тиару в сторону.
Хотя Филли понятия не имел, сколько могут стоить опалы такого размера, в голове у него была заготовлена сумма, которую он собирался назвать. Как такое может быть? Все просто. Наготове была проблема некоторой стоимости, проще сказать, долг, и его сроки, откровенно говоря, поджимали. Зная себя, он предполагал, что в ближайшее время не удержится, чтобы не создать еще пару-тройку подобных проблем. Итого четыре проблемы, значит, умножаем на четыре… Филли от души надеялся, что его камни стоят не меньше, чем вычисленная сумма, а то и больше, однако постеснялся озвучить результат арифметического действия. Он ожидал, что этот человек с его опытом сам точно определит цену камней и обоснует свое мнение. То есть Корнишон всерьез полагал, что его примутся вводить во все тонкости, да еще и мало того, заплатят ему точно те же деньги, что его опалы стоили в действительности.
Но мистер Крейцер дал понять, что и сам намерен кое-что получить. Сколько именно, это Филли не касается. Никто не работает бесплатно, тем более, в таких делах. Это следует понимать. Разумеется, мистер Фаринтош, как хозяин вещи, вправе озвучить сумму, на которую он рассчитывает. А мистер Крейцер даже не подумает задать вопроса, откуда у него столь дорогое женское украшение. Филли оказался совершенно не готов к такой прижимистой тактике. Он все еще надеялся получить по двести пятьдесят фунтов за каждый камень, но вместо этого Крейцер предложил ту же сумму за оба. Чтобы сделка (а с нею и обещанный кутеж) не сорвалась, в переговоры вмешался посредник. Уговорами войти в положение его друга Перси удалось выбить для Филли еще сотню. На том и сошлись.
Берджесс, слушая этот рассказ, не смог сдержать улыбки. Настолько схожими во всех известных ему случаях были приемы мошенников, вовлекающих жертву в свои махинации.
На этом дело не закончилось. Перси в тот день и в самом деле был как никогда весел и много шутил. Чтобы молодые люди своим легкомыслием не мешали ювелиру сосредоточиться в его кропотливой работе, он выставил их из кабинета в гостиную, где они просидели еще какое-то время, угощаясь превосходным коньяком и сигарами. Затем мистер Крейцер вручил Фаринтошу его ценность, и приятели отправились восвояси. Филли положил футляр с тиарой на место, а перед тем убедился – два камня на концах и вправду шатались. Мистер Крейцер отогнул удерживающие их лапки, да так ловко и аккуратно, что это совсем не бросалось в глаза.
Время шло. Через пару недель Перси сообщил Корнишону, что замена готова. Оставалось дождаться момента, когда миссис Фаринтош в преддверии очередного торжественного дня достанет предмет своей гордости и увидит, какой ужас приключился с ним… Честно говоря, Филли за это время уже несколько раз сделал это за нее, так ему не терпелось – доставал и видел, но что толку? Камни, те самые – два крайних, продолжали шататься, если их потрогать, но…
Он помнил строжайшее указание друга ни в коем случае не помогать матери сделать необходимое открытие. Они и сам понимал, что будет странным, если он вздумает подсунуть ей тиару со словами «Смотри, что я обнаружил! Да не сюда, а вот сюда. Видишь, два камня шатаются! Хорошо, что я вовремя увидел, а то…» Миссис Фаринтош ответит, что конечно хорошо, что он вовремя увидел, только как он сумел это сделать? Каким образом он отпер ее секретер? Зачем он вообще полез в него?
Оставалось ждать, как и было уговорено. Как назло миссис Фаринтош обмолвилась, что ближайший прием, вероятнее всего, придется немного подвинуть вперед. Жаль, но кредитор Корнишона, в свою очередь, подвинуться не желал. Даже и слышать об этом не хотел. Что заставило Филли вскричать горестно, что как же можно перенести прием, которого он с таким нетерпением дожидался, чем вызвал у миссис Фаринтош крайнее удивление. Раз за разом Филли с риском попасться заглядывал в секретер и шатал, словно юный мазохист свой молочный зуб, злосчастные камни. Просто дергал и все, без всякой задней мысли. Не мог оторваться от такого занятия. Но однажды, то ли лапки отогнулись больше положенного, то ли Филли шатал как-то не так, но один из камней, как только он потянул его пальцами, вдруг послушно вылез из гнезда и оказался в его руке. Филли попробовал другой, и тот то же оказался в его руке. Два камня в кулаке, сжавшемся и мгновенно вспотевшем. Фаринтош столь же мгновенно оглянулся, даже не успев ни о чем подумать. Ни о плохом, ни тем более о хорошем. Какое к черту хорошее, когда камни – вот они стиснуты в ладони! Что же может быть лучше этого! И до того было вполне себе тихо, но в тот момент ему показалось, будто он оглох. Быстро вернув футляр с тиарой на место и заперев секретер, он вышел из спальни матери. Камни лежали во внутреннем кармане, завернутые в обычный клочок бумаги – первое, что попалось под руку. В конце концов, размышлял он под стук собственного сердца, все вышло куда лучше, чем было задумано. Сейчас же он поедет и обменяет камни. Мистер Крейцер выплатит ему оговоренную сумму и вручит пару стекляшек собственного производства. Он клялся, что отличить подделку от остальных камней невозможно. Что ж, у Филли будет возможность в этом убедиться. Он установит замену сам и сам же закрепит ее, подогнет лапки в прежнее положение до вмешательства мистера Крейцера. Никуда его матери ехать не придется, к чему ей лишние заботы! Едва ли не приплясывая он отправился к Армитеджу. Тот встретил радостную новость с обескураженным лицом. Фаринтош никогда не видел такого глупого лица у своего кумира. Но Перси быстро взял себя в руки. Так не пойдет, объяснил он. Если камни выпали, значит Фаринтош доотгибался, дорасшатывался на свою голову! Отгибать и расшатывать – это особая технология, полная хитростей и тонкостей, известных лишь специалистам. Металл нагревают, чтобы он приобрел пластичность и не обломился при сгибе, и в то же время нельзя ни в коем случае перегреть, иначе излишнее тепло передастся камню, и он лопнет, пойдет трещинами. Просто Филли не в курсе, как легко лопаются опалы. И вообще, мистер Крейцер крайне осторожен, так как это Филли нечего терять, матушка его простит, даже если будет очень ругать. А у мистера Крейцера на кону репутация лучшего ювелира в Рединге, его тоже можно понять. Он ни за что не пойдет на изменение плана, как бы просто все Корнишону ни казалось. Филли уступил, что не будет экспериментировать с лапками, черт с ними, пусть торчат во все стороны. Только пусть мистер Крейцер примет от него опалы и вручит ему стекло с пачкой банкнот, потому что деньги нужны ему позарез. Ничего мистер Крейцер принимать и отдавать не будет, твердо стоял на своем Армитедж, никаких новшеств; действовать, как договорились.
