поднуходный – как правильнее, мистер Фоден?
– Водолазный, – поправил мистер Фоден и снова кивнул.
– Странно, – хмыкнул Холмс. – Лазят по горам и норам, а вам вроде приходится ходить по дну, разве не так?
– Прежде чем доберешься до этого самого дна, сначала нужно залезть в воду, иначе никак, – пояснил изобретатель. – И зачастую, когда вода не только омерзительно мокрая, но и скотски холодная, самое трудное – заставить себя вступить в эту гнусную субстанцию. Зато ходить по дну, скажу я вам, сущее удовольствие.
Я слышал о водобоязни, но у мистера Фодена, к моему изумлению, открылось другое качество – водоненависть. Он люто недолюбливал воду, считая ее презренным вором, прячущим от человечества украденную часть суши, причем, судя по его заверениям, значительно превосходящую своими достоинствами то, что осталось нам в пользование. В этом он убедился лично, совершая регулярно подонные, как он выразился, прогулки, в течение которых с наслаждением дефилировал в своем великолепном костюме меж ровных рядов подводных кустов по тропинкам, протоптанным его предшественниками, другими водолазами, вроде мистера Зибе (Август Зибе – англичанин, сконструировавший целый ряд водолазных костюмов еще в первой половине XIX века. – Примеч. ред. газеты «Финчли-ньюс»). Обрисовав в самых радужных красках идиллию прекрасно обустроившихся под толщею воды придонных лужаек, коим недостает разве что лавочек и качелей (с ролью уютных домиков и живописных павильонов прекрасно справлялись многочисленные останки затонувших кораблей), наш гость затем перешел к перечислению своих многочисленных изобретений. Довольно быстро выяснилось, что к нам пожаловал человек, сочетающий дар рассказчика и заразительный азарт естествоиспытателя, увлеченного самым естественным образом своими испытаниями. Неудивительно, что рассказ мистера Фодена о подводных парусниках, чьи подводные паруса раздувал подводный ветер подводных течений, увлек нас до такой степени, что Холмс пару раз выронил трубку изо рта, невольно открывающегося от восторга, а я, такой же завороженный, не остановил его, когда он, не отрывая проницательного взгляда от изобретателя, взялся ворошить угли в камине смычком от скрипки вместо кочерги.
Затем мистер Фоден поведал вкратце о своем подводном фаэтоне. Это замечательное средство подводного передвижения простаивало и ржавело не в воде из-за досадных мелочей. После того как на лошадей не налезли водолазные костюмы мистера Фодена, он хитроумно заменил копытных ластоногими, а именно парой ездовых тюленей, но их дрессировка затянулась, потому что оказалась непростым делом. Эти ленивые твари, сетовал наш гость, оказались невосприимчивы к ударам хлыста, значительно смягченным сопротивлением воды, удостоившейся за это, разумеется, дополнительной порции ненависти. Другие ленивые твари – владельцы цирка неподалеку от Ковент-Гарден – взялись за дрессуру только после того, как получили задаток. И теперь просят еще, потому что он закончился (как и терпение изобретателя), тогда как обучение строптивых водоплавающих, по сути, так и не началось. Совместными усилиями нам удалось немного успокоить мистера Фодена, за что мы были вознаграждены выдающимся рассказом о процессе засолки воды посредством специального аппарата для получения морской воды из пресной. Серия энергичных кивков Холмса в ходе этого эпизода дала мне понять, насколько глубоко глуп и неуместен едва не сорвавшийся с моего языка вопрос о целесообразности такой технологии, и я в который уже раз подивился тому, как разносторонни его познания.
Наша занимательная беседа с мистером Фоденом продолжалась уже больше часа. Примерно столько же времени было поглощено моим восхищением этим человеком. Само уже его существование представлялось мне таким неоспоримым и бесценным даром всему человечеству, что поинтересоваться даже в самой учтивой форме, каким же образом мистер Фоден может быть полезен именно нам, казалось дичайшей ересью, и все-таки эта ересь тревожной тенью неотлучно маячила где-то на дальнем краешке моего сознания.
Уловив чисто интуитивно момент, когда этот дальний краешек завертелся у меня на языке, Холмс приступил наконец к утолению моего любопытства.
– Как вы понимаете, Ватсон, дело подходит к концу. По крайней мере, его финансовая часть. Меня уведомили, что на днях Скотленд-Ярд передаст мисс Морстен всё, что ей причитается. Через вас, как мы и договаривались. Естественно, с условием, что от департамента будет сопровождающий. От набережной Виктории до Лоуэр-Камберуэлла можно добраться двумя способами. Мистер Фоден здесь на тот случай, если вы унылой тряске в кэбе предпочтете водный маршрут.
– Ах вот оно что! – облегченно улыбнулся я, радуясь, что этому наиталантливейшему человеку не придется нести за меня ответственность. – За это можно не переживать, Холмс. Унылая тряска – предел моих мечтаний.
– Почему же? – с подозрением прищурился Холмс. – Где гарантия, что вам не придет в голову воспользоваться куда более живописными просторами Темзы? И что вы не уговорите доверчивого констебля совершить такую заманчивую прогулку?
– Уверяю вас, Холмс, этого не произойдет. После погони за Смоллом у меня к просторам Темзы стойкое отвращение, – ответил я и, вспомнив специфику мистера Фодена, добавил: – В том числе и к подводным.
– Надеюсь, Ватсон, нет нужды объяснять вам, сколь далек мистер Фоден, в отличие от вас, от праздного времяпрепровождения? – заметил Холмс, как мне показалось, довольно ядовито. – Если всё же есть, то прошу поверить мне на слово, что каждый свой день, каждый час он посвящает очередному изобретению, наполняя наш подводный обиход всё новыми и новыми приспособлениями! Только лишь потому, что мне известны ваши замашки, я счел необходимым оторвать его от гениальных прозрений и вызвать сюда к нам аж из Пламстеда!
– Какие замашки? – оторопел я.
– А такие! Что вам может втемяшиться любая несуразица. И что, как назло, в самый ответственный день, когда всё должно решиться, вы обязательно выкинете что-нибудь подобное!
– Выкину что-нибудь подобное? – ошеломленно переспросил я.
– В воду! – уточнил Холмс. – Что-нибудь подобное сокровищам.
– Вот это да! – только и сумел произнести я. – Не знаю, как еще вас убедить, Холмс, но мне, если хотите знать, всегда нравилось трястись в кэбе. По какой-то необъяснимой причине я, сколько помню себя, испытываю от этого истинное удовольствие.
– Рад, что вам так приятно себя помнить, но, честное слово, лучше бы вы подумали о сокровищах!
– То есть как? – удивился я.
– Вы растрясете всё золото, Ватсон! – сокрушенно молвил Холмс, красноречиво воздев глаза от моей недогадливости. – Камни выпадут из оправ, и бесценные предметы искусства доберутся до своей хозяйки в разобранном виде. При пересчете и составлении описи все предметы укладывались в ларец строго по классификации и в соответствии с перечнем. На ухабах всё перемешается: монеты, бриллианты, браслеты и цепочки собьются в одну кучу. Мисс Морстен придет в ужас от такой картины и, чего доброго, откажется от клада, велит вам отвезти всё назад. Вообразите себе этот позор, если у вас осталась хоть капля разума!
Я попытался представить себе это душераздирающее зрелище, но у меня
