подобное в своём секретном кабинете? Тебе не кажется это странным? – Фэй Ду припарковал машину на стоянке частной клиники «Хэнъай». – После того как я проник в подвал, мой отец забросил его и перевёз все вещи, ничего не оставил. Даже спустя столько лет я так и не смог их найти. Осталось только воспоминание о той таинственной стопке статей.
– О, – равнодушно ответил Ло Вэньчжоу. Едва машина остановилась, он отстегнул ремень безопасности. Он ещё не решил, чему в рассказанной истории стоит верить, а чему нет. – В будущем, если захочешь что-то узнать, просто спроси меня. Я люблю говорить напрямую. Если смогу, то сразу тебе отвечу. А если нет – то даже под пытками не пророню ни слова. Не нужно мной манипулировать.
Ло Вэньчжоу потянулся, чтобы открыть дверь, но Фэй Ду схватил его за плечо.
– Шисюн, я давно хотел спросить, ты меня побаиваешься?
Брови Ло Вэньчжоу взлетели над оправой солнечных очков.
– С чего мне тебя бояться? Ты слишком много о себе возомнил…
Задыхаясь от возмущения, Ло Вэньчжоу вытащил Фэй Ду из машины.
Выйдя со стоянки, они увидели у входа в клинику фургоны телеканалов, журналисты толпились вокруг и заглядывали в окна. Неожиданно кто-то закричал:
– Вон они!
Защёлкали затворы камер.
– Приготовьтесь!
– Эй, подождите, пока они подойдут ближе, а потом уже снимайте!
– Не толкайтесь!
– Вот невезение! – Фэй Ду вытянул шею, чтобы посмотреть. – Чжоу Хуайсинь не говорил, что его брата сегодня выписывают.
У Чжоу Хуайцзиня была пара порезов, он наглотался воды из реки, но в целом его состояние не считалось тяжёлым. Однако избалованный юноша из богатой семьи, конечно же, был куда хрупче обычного человека! Он пролежал в частной клинике три дня и наконец осторожно выехал из неё в инвалидной коляске.
Чжоу Хуайсинь лично толкал кресло. Он подготовился к тому, что в дверях начнётся суматоха, и приказал большой группе телохранителей в чёрном защищать их с братом, просто и грубо огородив человеческой стеной. Затем Чжоу Хуайсинь снял своё экстравагантное пальто и укрыл им Чжоу Хуайцзиня, заслонив его от объективов камер.
Тот добродушно улыбнулся:
– Пусть снимают. Нам нечего скрывать.
Чжоу Хуайсинь просто двинулся дальше. Спустя какое-то время он тихо спросил:
– Брат, ты ничего не хочешь мне сказать?
Чжоу Хуайцзинь, даже сидя в инвалидном кресле с измождённым лицом, оставался привлекательным. Эти двое и правда мало походили на родню.
– О чём ты?
Чжоу Хуайсинь оглянулся на репортёров за спиной. Воспользовавшись тем, что его голос утонет в криках, он прошептал Чжоу Хуайцзиню на ухо:
– Знай, что бы ни случилось, что бы ты ни делал… ты всё равно мой брат.
– Что ты такое говоришь? А кем ещё я могу быть? – Чжоу Хуайцзинь улыбнулся и протянул ему руку.
Какое-то время Чжоу Хуайсинь смотрел на неё, словно брошенный пёс, а затем как по команде наклонился и позволил Чжоу Хуайцзиню легонько погладить себя по голове. Его напряжённые плечи постепенно расслабились, а на мертвецки бледном лице появилась почти что умиротворённая улыбка.
– Поехали домой, – с теплотой в голосе сказал Чжоу Хуайцзинь.
Чжоу Хуайсинь послушно кивнул и поправил пальто на коленях брата. Он осторожно толкал инвалидное кресло вперёд, избегая камней и колдобин.
Некто наблюдал за ними издалека и думал: «Ну надо же, какая нежность». Но что толку, если это лишь шоу для посторонних? Парни баснословно богаты, у них есть роскошные автомобили и телохранители, чтобы с помпой отвезти их домой. Сегодня папарацци сделают несколько снимков, а в завтрашних новостях скажут: «Споры о наследстве – это глупая выдумка, будущее семьи Чжоу также надёжно, как братская любовь». И никто никогда не узнает, какая грязь скрывается под их гладкой кожей. Публика ждёт притворных показушных выступлений знаменитостей, никому нет дела до человеческих жизней, затерявшихся между строк. Кто-то заслуживает лишь упоминания вскользь в статье о другом человеке. Но почему?
Телефон Чжоу Хуайсиня зазвонил, он замешкался, но всё же поднял трубку:
– Господин Фэй?
– Посмотри вперёд, через улицу от тебя.
Чжоу Хуайсинь огляделся и увидел Фэй Ду и Ло Вэньчжоу, стоящих на парковке.
– Полиция хочет поговорить кое о чём с тобой и твоим братом, – Фэй Ду помахал ему рукой. – Сейчас ты свободен? Или можем договориться о встрече в другое время.
– Хорошо, тогда…
Чжоу Хуайсинь оглянулся и неожиданно обнаружил, что преследовавшие его журналисты повернули камеры и снимают молодую девушку лет двадцати с букетом цветов в руках. Она очень застенчиво поклонилась братьям.
– Что происходит? – нахмурился Чжоу Хуайсинь. – Господин Фэй, погоди минутку. Я перезвоню.
К ним подбежал телохранитель и, наклонившись, сказал Чжоу Хуайцзиню:
– Президент Чжоу, это родственница виновника автокатастрофы. Раньше она не показывалась, но каким-то образом узнала, что сегодня вас выписывают из больницы. Вроде она пришла к вам, но мы не знаем, чего она на самом деле хочет.
Девушка остановилась на почтительном расстоянии от братьев и сбивчиво заговорила:
– Из нашей семьи осталась только я. Мой отец стал виновником той ужасной аварии. Даже если мы разоримся, не сможем возместить ущерб… Я… Я просто хотела извиниться перед вами лично. Конечно, это ничего не стоит…
Чжоу Хуайсинь посмотрела на Чжоу Хуайцзиня.
– Скажи, чтобы она подошла ближе, – попросил Чжоу Хуайцзинь. – В конце концов, это не её вина. Мне её жаль.
Чжоу Хуайсинь был не слишком удивлён: его брат всегда демонстрировал на публике доброжелательность и вежливость. Он повернулся и шепнул пару слов телохранителям. Девушку тут же пропустили, несмотря на недовольство зевак.
На другой стороне улицы Фэй Ду прищурился:
– Кто это? Она кажется немного знакомой.
– Кажется, это… Дун Сяоцин? – опешил Ло Вэньчжоу.
Его телефон завибрировал. Пришло сообщение от Тао Жаня: Дун Сяоцин хочет передать что-то полиции, и они с Сяо Хайяном едут к ней.
– Почему она здесь? Она должна быть…
Ло Вэньчжоу посетила жуткая догадка. Времени на раздумья не было, он схватился за ограждение и перепрыгнул через него. Фэй Ду ничего не понял, но сразу последовал за ним.
В этот момент Дун Сяоцин уже подошла к Чжоу Хуайцзиню с букетом в руках. Она была бледна и немного дрожала. Она сдержанно поклонилась Чжоу Хуайсиню и Чжоу Хуайцзиню и дважды сказала: «Мне очень жаль».
Чжоу Хуайцзинь протянул руки, чтобы принять букет:
– Я знаю, что это был несчастный случай. Всё в порядке.
Ло Вэньчжоу бросился к входу в больницу, но путь ему перегородила толпа журналистов и телохранителей. Он закричал:
– Полиция! Посторонись!
В глазах Дун Сяоцин блеснули слёзы. Она нагнулась и направила на Чжоу Хуайцзиня огромный букет душистых лилий:
– Я здесь, чтобы…
Чжоу Хуайсинь потянулся её остановить:
– У моего брата аллергия на пыльцу…
Не успел он договорить, как заметил странный блеск среди цветов и, не раздумывая, инстинктивно толкнул кресло в сторону. В тот же миг он почувствовал холодное прикосновение к животу, а затем его пронзила острая боль.
Чжоу Хуайцзинь повалился на землю вместе со своим креслом, в недоумении повернул голову…
Дун Сяоцин безжалостно вонзила нож в живот Чжоу Хуайсиня и истерически закричала:
– Я здесь, чтобы отправить тебя на тот свет!
В то же время прибывшие в жилой комплекс «Ланван» Тао Жань и Сяо Хайян даже не смогли заехать на его территорию, потому что весь район оцепили пожарные.
Сяо Хайян резко поднял взгляд и увидел, как над домами клубится густой дым. Шум от водяных гидрантов перекликался с руганью и плачем… Сердце Сяо Хайяна ухнуло вниз. Он ещё не видел, что именно горит, но уже был уверен, что это квартира Дун Цяня.
Глава XIV
Для хрупкой девушки Дун Сяоцин оказалась на удивление сильной. Она безжалостно выдернула лезвие из искалеченного тела Чжоу Хуайсиня. Глаза её бешено вращались, лицо исказилось в безумной гримасе. Размахивая окровавленным ножом, словно якша[394], она бросилась в сторону ошеломлённой толпы. Сбившиеся в кучу люди отчаянно перекрикивали друг друга. Не считая нескольких смельчаков, которые продолжили снимать из укромных уголков, большинство присутствующих не хотели терять
