перед Кастро, и Маргарита в ужасе застонала.
– Выше голову, дорогая, – прошептал Себастьян. – Думайте о том, что нашим страданиям скоро придет конец.
Съежившись в тесных клетках, они попытались снять колпаки, не умещавшиеся под низкой решеткой, но тут же, подчиняясь приказу, надели их снова, так что кончики высовывались наружу сквозь прутья.
Публика нетерпеливо перешептывалась. Наконец-то тайна будет раскрыта.
Один священник зачитывал само дело, другой – приговор.
– Себастьян Кастро, уроженец поселка Тендилья, по роду занятий нотариус, невысокого роста, худощавый, волосы длинные, прямые и с проседью, борода того же вида, глаза темные, зубы недавно выпали. Подготовил и осуществил иудейский ритуал, для чего похитил христианского ребенка, вырезал у него сердце и спрятал в своей конторе, где сердце было обнаружено властями. Подвергнутый пыткам, во всем признался. Поскольку труп Канделы Боусы был найден рядом с телом принесенного в жертву ребенка, подозревается в причастности к изнасилованию и последующему убийству девицы. Юридический статус: признавшийся еретик, отступник от веры.
– Вердикт: виновен в иудействе и вероотступничестве. Учитывая вопиющий характер преступлений и отказ выразить раскаяние, не допущен к покаянию и исповеди. Наказание: полное отлучение от церкви и предание во власть светского правосудия. Еретические акты были совершены у него дома и в конторе, а посему надлежит снести оба здания, посыпать участки очистительной солью и огородить до тех пор, пока не будет принято решение о постройке на этом месте священного сооружения, дабы очистить землю от совершенного бесчестья. Кроме того, сыновья, дочери, внуки и внучки упомянутого лица лишены права занимать государственные, светские и религиозные должности, сопряженные с почестями или властью.
– Маргарита Карвахаль, уроженка города Мадрида, супруга Себастьяна Кастро, домохозяйка. Хрупкое телосложение, прямые светлые волосы, правильные черты лица, глаза медового цвета, прямой нос и изящный рот. Будучи старой христианкой, эта женщина поддалась сатанинскому влиянию своего супруга, отреклась от Святых Евангелий, оскорбляла католические символы, тайно исповедовала веру Моисея и участвовала в дьявольском церемониале, проводимом Себастьяном Кастро. Подвергнутая пыткам, во всем призналась. Юридический статус: признавшаяся еретичка-отступница.
– Вердикт: виновна в иудействе и вероотступничестве. Учитывая вопиющий характер преступлений и отказ выразить раскаяние, не допущена к покаянию и исповеди. Наказание: полное отлучение от церкви и предание во власть светского правосудия.
По окончании чтения по площади пронесся недоуменный ропот. С самого начала ходили слухи, что ритуальные убийства приписывались Кастро, и никто не был удивлен приговором. Тем не менее найденное в конторе Себастьяна сердце поразило респектабельных горожан не столько из-за ужасных подробностей, сколько потому, что такая отборная новость не стала добычей городских говорилен.
Только донья Франсиска и Энрике восприняли ее как естественную и закономерную. Они очень старались скрыть свою осведомленность, делая вид, что ошеломлены не менее остальных, однако обменялись понимающими взглядами и молча поздравили друг друга. Это была победа.
Прямо под балконом, который занимали мать и сын, Мигель Валькарсель, прислонившись к стене и вооружившись художническими принадлежностями, поспешно зарисовывал эту сцену. Не ведая о том, что именно он стал причиной кровавого навета, множества несчастий и разворачивающейся перед его глазами мрачной литургии, мальчик оживлял белый лист бумаги черными штрихами, повествующими о смерти. Несмотря на печальную тему, это было настоящее произведение искусства. К сожалению, кто-то толкнул его под руку, да так сильно, что листок полетел на землю, бесчисленные ноги принялись его топтать, и в следующее мгновение он превратился в грязь. Может, оно и к лучшему, потому что несправедливость не должна существовать даже на бумаге. Однако она творилась своим чередом, и жертвы силились осознать ее последствия.
Маргарита выслушала приговор с недоумением. Она не верила, что в этом документе говорится о ней, что она присутствует на собственном аутодафе, сидит в клетке, обвиняется в ереси и, скорее всего, будет приговорена к костру.
Костер. Какая чудовищная смерть! Неужели ей действительно предстоит это вынести? Она попыталась представить себе, как ее сжигают, но одна мысль о костре вызывала такую панику, что разум не желал с ней мириться.
Наконец ее мысли обратились в другую сторону. Она не увидит будущее Алонсо и Диего. Не увидит, как они растут и становятся мужчинами; как влюбляются, женятся, заводят детей… ее внуков. Она не станет свидетельницей их счастья, и это казалось ей куда ужаснее, чем смерть на костре, страх перед которой внезапно ослаб. Но исчезновение страха не принесло утешения; мысль о детях умеряла дрожь тела, но опаляла душу, и по ее щекам покатились слезы.
Себастьян не плакал. У него не осталось слез. Он смотрел в пустоту, и его зрачки поблескивали от… от надежды? В самом деле, это была надежда, порожденная одним из пунктов приговора.
– Суд лишает права занимать государственные должности моего отпрыска, но не отпрыска Маргариты, – бормотал он, цепляясь за решетку клетки. – Когда-нибудь это мелкое обстоятельство приобретет первостепенное значение.
Похромав обратно к своей скамье, он заметил четырех альгвасилов, которые внесли на сцену ковчег, завернутый в черную ткань с вышитыми языками пламени, обращенными вверх, и поставили в клетку, которую он только что покинул.
«Бедный друг! – сказал он про себя. – Эти негодяи даже вам не позволят покоиться с миром».
Священник начал зачитывать приговор, и он похолодел.
– Лоренсо Сантъестебан, по роду занятий – писец нотариальной конторы, уроженец Мадрида. Участвовал в ритуале, проводимом его хозяином, Себастьяном Кастро. Умерший в темнице во время рассмотрения дела, подпадает под категорию покойников и приговаривается к казни в виде останков. Юридический статус: нераскаявшийся еретик, отступник от веры.
– Вердикт: виновен в иудействе и вероотступничестве. Полное отлучение от церкви, полная конфискация имущества, проклятие, налагаемое на его имя и память о нем, передача останков светским властям.
– Мой верный Лоренсо! – пробормотал Себастьян, сотрясаемый рыданиями. – Простите меня! Как жаль, что на вас тоже возвели этот чудовищный поклеп! Друг мой, молю Бога, чтобы он провел меня через рай, где вы наверняка уже пребываете со своей супругой, и я попросил у вас прощения, как вы того заслуживаете.
Тем временем действо шло своим чередом. Пока священники пели «Мизерере»[55], альгвасилы подвели осужденных в желтых санбенито к алтарю, где те преклонили колени и один за другим отреклись от своих прегрешений. Затем главный инквизитор облекся в пурпурную столу, которую священники надевали для выслушивания исповеди, и задал им около сорока вопросов, на которые они ответили: «Да, я верую». Удовлетворенный допросом, инквизитор произнес разрешительную молитву, а дьякон в знак примирения и искупления коснулся скипетром плеча каждого из осужденных. Освобожденные от греха, они зажгли свечи, которые им вручили перед началом процессии, а затем под возгласы «Аллилуйя!» черную ткань, занавешивающую
