сказать, что о детях плохо заботятся или что на сундуке слой пыли толщиной в палец. Пусть никто не сможет сказать, что занавески в пятнах или что простыни грязные.
Ты вышла, чтобы купить продукты, из которых приготовишь еду. И теперь несешь домой пакет макарон, хлеб, помидоры. Ты должна приготовить хороший завтрак, а потом хороший обед. А завтра приготовишь еще один завтрак и еще один обед. И еще раз, и еще, потому что он вернется домой. Он будет сидеть напротив тебя и улыбаться тебе. Все снова будет как раньше. Все будет как было.
Жарко, а ты идешь под свирепым палящим солнцем, нагруженная свертками. У тебя немного кружится голова, и никто не помогает тебе.
Но ты все равно улыбаешься.
— Бригадир! Какое удовольствие видеть вас! Будьте как дома. Проходите, садитесь сюда, на пуф, рядом со мной. Вы не будете против, если я продолжу есть? Именно сегодня я умираю от голода, несмотря на то что стоит такая жара. Вы позволите?
Комната закружилась у Майоне перед глазами, и он повалился на большую камчатную подушку.
— О боже! Бригадир, вы хорошо себя чувствуете? Вы очень бледны. Идите сюда, я дам вам немного воды с сахаром!
Майоне слабо помахал рукой перед лицом:
— Нет, нет, не надо. Это от жары. Скажи лучше, что это ты ешь.
— Я приготовил себе блюдо макарон. Я знаю, что должен следить за своей фигурой, но, кажется, уже вам говорил, сегодня мне, непонятно почему, хочется есть. Я ждал, что придете вы, такой крупный мужчина, и, должно быть, посчитал, что должен набраться сил.
— Я тебе уже тысячу раз говорил, чтобы ты не позволял себе вольностей. Ты это понял или нет? Ты же знаешь, что я никогда не занимаюсь этим даже с… такими женщинами, как ты, тем более не займусь с тобой! Кстати, что это ты мне сказал… в общем, как получилось, что ты меня ждал? Кто тебе говорил, что я должен прийти?
Бамбинелла изящным движением запахнул шелковое кимоно на груди и прикрыл рот рукой, чтобы скрыть усмешку.
— Никто мне этого не говорил. Но все знают, что вчера была убита герцогиня ди Кампарино, и одна моя приятельница, которая служит в особняке напротив, сказала мне, что на место убийства приходили вы и ваш комиссар. Как же так, вы работаете даже в воскресенье?
Майоне полулежал на подушке и обмахивался своей фуражкой.
— Я что, обязан отчитываться перед тобой? Ничего не поделаешь: в этом городе стоит листу на дереве шелохнуться, как все сразу об этом узнают. Я спрашиваю себя: как можно делать такую работу, как моя, если живешь словно посреди рынка? Но ты все-таки прав: я здесь для того, чтобы узнать, не можешь ли ты мне что-нибудь сказать об этой герцогине. В квартале, как обычно, кажется, что никто ничего не знает, но все знают все.
Бамбинелла копался в оставшихся на блюде макаронах, а Майоне смотрел на них голодным взглядом.
— Герцогиня… У этой герцогини, бригадир, такая история, которая для многих из нас кажется сказкой вроде тех, которые рассказывают детям. Вот только, как вы видели, у этой истории оказался плохой конец.
— Ты о чем? Почему ее история — сказка?
— Герцогиня не родилась богатой. Она была дочерью военного, отец погиб на войне. Но она была красива — очень красива. Я был знаком с одним человеком, который потерял из-за нее голову — кажется, это был торговец шелковыми тканями. Но у нее были другие планы. Она хотела быть независимой и никого ни за что не благодарить, поэтому стала медсестрой.
У Бамбинеллы была склонность отклоняться от темы разговора, и Майоне старался контролировать его в этом отношении.
— Хорошо. Но как она вышла замуж за герцога?
— Об этом я вам и говорю, имейте только терпение дослушать. Итак, первая герцогиня была знатной дамой, очень доброй и очень религиозной. Она все время проводила в церкви, помогала бедным, в общем, классическая дама. Она заболела какой-то тяжелой болезнью. Вы про это знаете? Одной из тех, которые начинаются с головокружения, с обморока… Вы сами хорошо себя чувствуете, бригадир? Вы сегодня так выглядите, что мне больно на вас смотреть.
Майоне, не вставая с пуфа, сделал вид, что хочет ударить Бамбинеллу ногой.
— Не остри! Я тебе говорил, чтобы ты этого не делал! У меня нет никакой болезни, я здоров как бык! Рассказывай дальше.
— Ну и характер у вас! Так вот, чтобы ухаживать за герцогиней, позвали медсестру Адриану, прекрасную как солнце и пышущую здоровьем. Болезнь была достаточно долгой. Чтобы не заставлять вас долго слушать, скажу только, что в конце концов герцогиня умерла и медсестра заняла место больной в супружеской постели.
— И когда это произошло?
Бамбинелла почти коснулся накрашенными ногтями кончика носа.
— Дайте подумать… Это было примерно десять лет назад.
— И какой была их супружеская жизнь?
Бамбинелла пожал плечами и ответил:
— А какой она всегда бывает, бригадир? Сначала хорошая, потом становится все хуже, а под конец плохая, очень плохая. Не зря говорят, что браки по расчету лучше остальных потому, что каждый из супругов занимается только своими делами. Но бедняжка герцогиня, мир ее душе, рассчитала неверно: герцог очень стар, и он тоже заболел. Когда это случилось, она не заперлась в своем доме и не стала притворяться, что страдает.
Майоне слушал его внимательно.
— Что ты имел в виду, когда сказал: не заперлась в доме?
Бамбинелла снова усмехнулся:
— Бригадир, я просто умиляюсь, слушая вас. Вы живете в таком городе, как наш, занимаетесь таким делом, как ваше, и не знаете того, что знают все! И я должен просвещать вас! Вы и ваш красивый молчащий комиссар, который никогда не смеется, живете словно в другом мире.
Майоне сердито фыркнул и ответил:
— Вовсе не в другом мире. Просто кто-то должен интересоваться серьезными делами, а не подсматривать за другими, выясняя, кто залез в чью постель. Рассказывай дальше!
— Дальше все просто: Адриана встретила мужчину, молодого, как она, веселого, умного и честолюбивого. Они влюбились друг в друга. Ему не хотелось нести потери в смысле карьеры, ей не хотелось, чтобы ее никто не хотел видеть в гостиных. Но они полюбили друг друга и ради этой любви послали подальше всех и всё. И эта часть истории мне нравится.
Бригадир почувствовал, что, наконец, добрался до сути дела.
— И кто же этот прекрасный принц?
— Прекрасного принца зовут Марио Капече. Это журналист из «Ромы». И похоже, бригадир, что он-то в конце концов и
