легкой улыбкой, нахмурилась и чуть наклонилась к мужу:
— Леон, может, хватит?
— Разве мы ее уже купили? — приподнял бровь тот, не сводя взгляда с аукциониста.
— Нет, но…
— Но?..
— Это дорого.
— Если ты ее хочешь, ты ее получишь, — тихо ответил Леон. — И мне все равно, за сколько.
Алиса снова села прямо, теперь напряженно оглядывая зал.
— Шесть тысяч! — предложил итальянец.
— Шесть пятьсот, — тут же перекрыл Леон.
В зале послышались приглушенные смешки: явно становилось интересно. Торговаться за гравюру больше никто не торопился, даже серый пиджак снова сошел с дистанции, остались лишь Леон и итальянец. И на этот раз Леон сдаваться не собирался.
— Семь тысяч!
— Восемь, — ответил Леон.
Аукционист оживился, с удовольствием играя голосом:
— Восемь тысяч раз! Восемь тысяч два!
Итальянец замер, взгляд его метнулся сперва на гравюру, потом на спутницу, которая что-то торопливо шептала ему на ухо.
— Девять! — почти выкрикнул он, словно бросая Леону вызов.
На этот раз тот сделал короткую паузу. В зале повисла напряженная тишина. Леону показалось, что публика болеет за него, и он вдруг почувствовал себя футболистом на решающем пенальти в финале чемпионата мира. Хочешь не хочешь, а подвести нельзя. Ни болельщиков, ни Алису.
— Десять, — наконец сказал он тоном, в котором прозвучала окончательность.
Аукционист выдержал театральную паузу, глядя на итальянца, будто давая ему последний шанс. Но тот, тяжело вздохнув, опустил карточку.
— Десять тысяч раз, два… Продано!
Молоточек ударил с таким звуком, что Алиса вздрогнула.
— Ты сумасшедший, — выдохнула она, но в голосе ее прозвучала улыбка.
— Возможно. — Леон наконец расслабился и обернулся к ней. — Но теперь эта гравюра твоя.
Алиса широко улыбнулась и призналась:
— Мне надо выпить. Хотя бы сока.
— Потерпи немного, еще два лота — и нас ждет фуршет, — пообещал Леон.
Аукцион можно было считать довольно камерным, не чета известным Сотсби и Кристи, пускали сюда только по приглашениям, и экспонаты выставлялись куда проще и дешевле, но Леону уже доводилось бывать именно на итальянских аукционах. И никогда он не уходил с них без фуршета. Выпивка и закуски после торгов были хорошим поводом завести полезные знакомства, обсудить новые веяния и последние новости.
Так и вышло: после того, как кольцо с большим изумрудом нашло своего нового обладателя, все гости были приглашены в соседний зал, где на небольших столиках уже стояли бокалы с вином и тарелки с крохотными закусками, которые полагалось брать в руку и гулять с ними по помещению. Коллекционеры тут же разбились на группки, приветствуя знакомых и обмениваясь рукопожатиями и объятиями. К Леону и Алисе подошли итальянец со спутницей.
— Позвольте представиться, — церемонно заговорил он, протягивая Леону руку. — Алессандро дель Соло, моя жена — Паола.
Леон пожал протянутую руку, вежливо улыбнулся.
— Леон Волков и Алиса — моя жена.
— Волков? — повторил дель Соло. — Вы из…
— России, — подсказала Алиса, и итальянец весело рассмеялся.
— Надо было так сразу и сказать! Если бы я знал, ни за что не стал бы торговаться с вами за гравюру!
— Это почему? — не понял Леон.
— Потому что вы, русские, всегда получаете, что хотите. Даже если для этого вам придется заложить дом.
Леон снова вежливо, но прохладно улыбнулся.
— Благо закладывать дом мне не придется. И медальон купили вы.
Дель Соло развел руками.
— Его хотела моя жена.
— А гравюру хотела моя жена.
Итальянец перевел взгляд с Леона на Алису. Улыбка на его лице сменилась удивленным восхищением.
— Жена, предпочитающая гравюры украшениям? Где вы ее оторвали, синьор Волков?
От Леона не укрылось, как при этом скривилась итальянка. Вот только не хватало публичных разборок! А горячий нрав итальянских женщин Леону был хорошо знаком: в прошлом году пришлось иметь дело с одной богатой наследницей солидного синьора. Поэтому он поспешил отшутиться, перевести разговор на другую тему, а потом и вовсе откланяться. Ему не терпелось поскорее взять в руки приобретенную шкатулку, рассмотреть со всех сторон. И при первой же возможности он сбежал от толпы, чтобы это сделать.
Алиса нашла его в зале, где проходил аукцион. Там уже почти никого не было, лишь ассистенты собирали разбросанные буклеты, следили, чтобы проданные вещи были тщательно упакованы перед передачей новым хозяевам. Леон сидел на том самом месте, где находился во время торгов, и о чем-то думал, глядя на шкатулку. Алиса подошла ближе, присела рядом.
— Переплатил? — с улыбкой спросила она.
— Вовсе нет, — качнул головой Леон. — Напротив.
— Чем она интересна?
Леон перевернул шкатулку, указал на уголок, где Алиса с трудом рассмотрела подпись мастера: переплетенные буквы B и V.
— Бартоломео Вальтерра, — произнес Леон.
Алиса нахмурилась. Это имя она определенно слышала впервые.
— Кто он?
— Весьма загадочная, почти мифическая личность, — пояснил Леон. — Венецианец семнадцатого века, вроде как делал маски для известных людей. Я встречал о нем упоминания в некоторых дневниках того времени, но при этом в гильдии маскарери [3]о нем нет ни единого упоминания. В различных каталогах и перечнях — тоже. Ни о нем, ни о его работах. Не существует ни одной известной маски его руки. До сегодняшнего дня я вообще сомневался, что он на самом деле был.
Алиса перевела взгляд на шкатулку в его руках.
— Значит, в ней может храниться его маска?
Леон потряс шкатулку, демонстрируя, что она пуста.
— Замок очень сложный, — сказал он. — Дома я его открою, конечно. Маски в шкатулке совершенно точно нет, но, быть может, я найду что-то, что укажет на то, что случилось с Вальтеррой? Существовал ли он вовсе?
Алиса проницательно посмотрела на него.
— Поручишь Яновскому?
Леон кивнул.
— Думаю, задание как раз для него. Он уже должен был изучить книгу, самое время дать ему новую подсказку.
Глава 2
Пламя было таким сильным, что его всполохи Стефан увидел издалека, как только свернул с основной дороги на ту, что вела к дому. Сначала ему и вовсе показалось, что небо освещают молнии, хотя грозы в это время года были редки. И лишь через несколько секунд он понял, что это пожар.
Гореть мог только дом. Другие постройки на участке были, но ни одна из них не полыхала бы так ярко. Пламя вздымалось над вековыми деревьями, освещало ночное небо и рассыпалось по сторонам миллионами искр.
Стефан вдавил педаль газа в пол, машина понеслась по размытой дождями дороге, поднимая по сторонам кучу брызг, и замерла у ворот. Стефан выскочил наружу, не заглушив мотор, поскользнулся в грязи, кажется, даже упал. Он не помнил, как распахнул калитку, как вбежал во двор. Все, что он мог
