исчезло давным-давно, и качели словно щерились полной клыков пастью. К электрическим лампам по обеим сторонам двери лепились птичьи гнезда; на досках под ними белели пятна помета, похожие на созвездия. Джоди, может, это и заметила, но виду не подала.
Она сунула ключ в замочную скважину, а мы сгрудились на пороге у нее за спиной. Все терпеливо ждали, когда она откроет дверь. Вместо этого Джоди рассмеялась.
– Что? – спросил я. – В чем дело?
– Это просто безумие, – ответила она. – Наш первый дом.
В доме царила атмосфера семидесятых: на половицах лежал нелепый ворсистый ковер, стены первого этажа были обиты панелями. Я в любой момент ожидал, что с потолка упадет диско-шар.
На полу кухни не хватало нескольких плиток, а стены, казалось, блевали розетками – многие из них болтались на проводах, выпав из гипсокартона.
Трансатлантические перевозчики все заставили нашими вещами и коробками, и мы переходили из комнаты в комнату, маневрируя, как крысы в лабиринте.
Джоди схватила меня за руку и стиснула ее, прошептав:
– Дом прекрасный.
– Ему нужен небольшой ремонт.
Наверху были две спальни – хозяйская и гостевая – и третья комната, которая могла стать прекрасным кабинетом для работы над моими рукописями и докторской диссертацией Джоди. Здесь же находилась вторая ванная. Я недовольно оглядел покрытый трещинками кафель и раковину – та, похоже, подтекала со времен президентства Эйзенхауэра[4].
– Трэвис, – позвала Джоди. – Подойди. Ты глазам не поверишь…
Она была в хозяйской спальне на другом конце коридора. Грузчики оставили шкаф в центре комнаты и прислонили наши матрасы к стене; у противоположной стены к потолку поднималась стопка коробок с одеждой.
– Смотри, – сказала Джоди. Она уставилась в огромные окна, выходившие на задний двор. Я подошел к ней и поглядел поверх ее плеча. За белой простыней лужайки в сети голых ветвей в полуденном свете блестело озеро. На дальнем берегу чернели огромные скрученные сосны, их лапы покрывала белая пудра. Вид был захватывающий, живописный, и портила его только одна вещь в центре озера – какая-то темная странная конструкция, поднимавшаяся со льда.
– Ты знал, что здесь есть озеро?
– Нет, – сказал я. – Адам ничего мне не говорил.
– Боже, как чудесно! Поверить не могу, что оно наше.
– Конечно, наше. – Я поцеловал ее в шею и обнял сзади. – Как думаешь, что это за штуковина? Там, на льду?
– Понятия не имею, – сказала она. – Но не думаю, что она на льду. Посмотри вниз. Лед треснул, и видно воду.
– Странно, – заметил я.
И тут мы оба вздрогнули от визга, за которым последовал топот маленьких ножек по половицам. Это был не возглас играющего ребенка – в крике звучал страх и, возможно, боль.
Я метнулся на лестничную площадку второго этажа и увидел, как Мэдисон бежит к Бет. Та подхватила малышку и прижала ее к себе.
– Что случилось? – спросил я уже на середине лестницы.
Бет покачала головой: она не знала. Девочка вцепилась в нее, как обезьянка, и Бет пригладила ей волосы.
К ним подошел Адам и спросил Мэдисон, что случилось, но та не ответила. Всхлипы сделались тише, но девочка продолжала прятать лицо на плече Бет.
Адам произнес, глядя прямо на меня:
– Что такое? – Я онемел от обвинения, прозвучавшего в его голосе. – Что ты натворил?
Только когда из-за моей спины вышел Джейкоб, я понял, к кому обращался брат.
– Что случилось? – повторил он.
Джейкоб пожал плечами. Он выглядел несчастным.
– Мэдди испугалась.
– Испугалась чего?
И снова еле заметное пожатие плеч.
– Что-то ее напугало. Это был не я, клянусь!
Адам вздохнул и провел рукой по густым кудрявым волосам.
– Спускайся, Джейкоб.
Мальчик, будто автомат, запрыгал вниз по ступенькам.
Я тоже спустился, сунув руки в карманы. Остановился рядом с Бет и погладил Мэдисон по голове.
Девочка вывернулась и засучила ногами. Бет застонала, когда один из пинков угодил ей в живот.
– Прекрати немедленно, – прошептала она в волосы дочери.
– Ты не упоминал об озере позади дома, – сказал я Адаму.
– Правда?
– А подвал? Где он?
– На чердаке. Где же еще?
– Ха. Не увиливай от работы! – Я прошел мимо него по коридору – к двери, которую еще не открывал.
Адам проговорил мне вслед:
– Грузчики спустили туда все коробки с надписью кладовка.
– Спасибо за информацию. – Я открыл дверь. За ней была шаткая деревянная лестница, уводившая в бетонный подвал. Где-то внизу горела лампа, скудно освещая голые шлакоблочные стены. Я начал спускаться и на середине пути заметил голую лампочку в центре низкого потолка, висевшую на проводе. Шнур от нее покачивался, как карманные часы гипнотизера. Я перешагнул через коробки, сложенные у подножия лестницы, и потянул за него; шнур тотчас оборвался, оставшись у меня в руке. Лампочка закачалась; на стенах подвала заплясали тени.
– Проклятье.
Встав на цыпочки, я потянулся вверх и поправил ее, но не смог приладить шнур на место, чтобы выключить свет. В конце концов я просто повернул лампочку в патроне, и свет погас.
Остаток дня мы провели, перенося коробки из комнаты в комнату, собирая мебель, оттирая ванные и кухню и проникаясь теплом к нашему новому дому.
Когда спустилась ночь, все проголодались и устали. Дети начали капризничать, и Бет погнала их домой, настоятельно приглашая нас на ужин.
У них дома, собравшись на закрытой веранде с зимним подогревом, мы разделались с жареной свининой, стручковой фасолью, картофельным пюре и кукурузным хлебом. На десерт Бет поставила на стол яблочный пирог и мороженое, и дети закричали от радости. Джоди разливала кофе, а Адам рыскал по подвалу в поисках бутылки портвейна, никак не желавшей находиться. Наконец брат вернулся оттуда побежденным, с пустыми руками, и в награду за труды отрезал себе огромный кусок пирога.
Бет говорила о моем последнем романе «Вид на реку» и о том, как она познакомила с ним читателей из здешнего книжного клуба.
– С большинством из них вы встретитесь на следующей неделе – мы пригласим их на рождественскую вечеринку. Прекрасная возможность познакомиться с новыми соседями!
– Пожалуйста, Бет, – сказал я. – Не утруждайся из-за нас.
– У меня все равно назначена встреча книжного клуба. Я просто приглашу немного больше народу и велю им принести угощения. Будет весело.
– Это хороший город, – сказал Адам. – Тихий, дружелюбный.
– Ты знаешь людей, живших в нашем доме? – спросила Джоди.
– Дентмены, – ответил Адам. – Пожалуй, мы немного их знали.
– Совсем не знали, – поправила Бет. – Они были странные. Очень замкнутые…
Адам пожал плечами.
– Любовь к уединению не делает людей странными, милая.
Бет махнула на него рукой и повернулась к Джоди.
– Не слушайте его. Они были странными.
– Ну, дом мы купили удачно, – сказал я.
– Недвижимость здесь
