турбазы Матвей, как гражданское лицо, вряд ли мог предположить, как будут разворачиваться события. Впрочем, это было, с одной стороны, и хорошо: мужчина не нервничал, а старался вести себя в рамках плана, который очертил Решетников.
Так мы дошли почти до самого домика, в котором укрывался Серафименков. В домике было три окна. Безусловно, киллер по очереди обходил их все и внимательно всматривался в даль. Я просто физически ощущала, как он наблюдает за нами, за всеми нашими перемещениями.
Я обратила внимание на едва заметное покачивание веток деревьев и кустов неподалеку. Это означало, что оперативники из группы захвата уже окружили домик и готовятся к решающим действиям. Только бы убийца не заметил раньше времени эти приготовления.
Майор Решетников протянул руку в направлении домика и кивнул, а затем сделал резкий взмах. В тот же миг со всех сторон – со стороны леса, соседнего домика и здания хозяйственного блока – к убежищу Серафименкова бросились оперативники. Им предстояло ворваться туда и захватить убийцу. Это должно было произойти буквально через считаные минуты.
Но тут случилось непредвиденное. Максим Серафименков, судя по всему, решил сыграть на опережение. Неожиданно дверь домика резко открылась, и навстречу нам выскочил Максим. Его лицо было холодным и решительным, а в глазах читалась ярость. В его правой руке я увидела пистолет. Серафименков помчался прямо на нас с Матвеем и майором Решетниковым.
Степан Васильевич бросился на Матвея и, сбив его с ног, повалил на землю, защищая от возможной пули Серафименкова. Правда, выстрел все-таки раздался, но пуля в цель не попала. Никто из нас не пострадал.
А Серафименков в этот момент уже бежал к входным воротам. Его замысел был яснее ясного: ведь за территорией турбазы начинался лес. И лес был, пожалуй, единственным местом, где преступник мог спрятаться.
Я бросилась за Серафименковым, в голове билась только одна мысль: «ему нельзя дать уйти». Да, убийца опасен, да, у него имеется огнестрельное оружие, а возможно, что и холодное. А у меня нет даже моего «макарова».
Серафименков, маневрируя между деревьями, продолжал бежать. Я прибавила скорость, и вскоре расстояние между нами значительно сократилось. Вот Серафименков обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Кажется, он не рассчитывал, что я начну его преследовать.
Серафименков вдруг резко изменил направление бега, но я была начеку. Внезапно преступник остановился и, обернувшись, направил пистолет прямо на меня. Я тут же бросилась в сторону и успела укрыться за разросшимся деревом. В этот момент раздался выстрел. Пуля вонзилась как раз в толстый ствол дерева, выбивая щепки.
Максим изрыгнул непечатное проклятие и снова помчался вперед. Я выскочила из-за дерева и, не теряя ни секунды, снова погналась за Серафименковым. Вот он, зацепившись за какой-то корень или корягу, которых тут было в изобилии, упал. Я в это время уже была недалеко от него. Я бросилась к Серафименкову и схватила его за ногу. Но убийца лягнул меня и чуть не попал по лицу. Я отпрыгнула назад и успела наступить на его руку, в которой он держал пистолет, а потом несколько раз подпрыгнула. Несмотря на то, что сейчас на мне были не туфли-лодочки на острой шпильке, а обычные кроссовки, правда на толстой подошве, убийца заорал благим матом от боли.
Я, воспользовавшись тем, что Серафименков не сразу встал с земли, подняла с земли его оружие и наставила на него.
– Ты проиграл, – сказала я.
– Точно! – сказал подбежавший оперативник.
Я оглянулась и увидела, что рядом оказались еще три оперативника. Они направили на Серафименкова оружейные стволы. Так было завершено задержание Максима Серафименкова. Главное – что киллер взят живым и даже невредимым. Да и с нашей стороны потерь и ранений не было…
– Степан Васильевич, как вы думаете, может быть, имеет смысл допросить Максима Серафименкова прямо сейчас? – спросила я, когда мы уже приехали в Вознесенск. – Как говорится, по горячим следам. Пока он еще не очухался.
– Я согласен с вами, Татьяна. Действительно, хорошее предложение, – кивнул Решетников.
Когда Серафименкова привели в кабинет майора, Решетников сразу приступил к допросу:
– Ну что, Максим, отбегался? Да, придется тебе отвыкать от вольготной жизни туриста в домике на природе.
Серафименков посмотрел на Решетникова с ненавистью и ничего не ответил, только смачно сплюнул.
– Ты давай не плюйся тут! Это тебе не пятизвездочный отель, горничных нет тут за тобой плевки вытирать! – прикрикнул Решетников.
Серафименков снова промолчал.
– Скажите, почему вы убили Александра Скорострельникова? – Я решила принять участие в допросе.
– Чево? Какой еще Александр? Какой еще Скорострельников? Знать такого не знаю! – выкрикнул Серафименков.
– А вы вспомните, – настойчиво повторила я.
Киллер снова промолчал.
– Ладно, не хотите рассказывать про Александра Скорострельникова, тогда давайте поговорим про вашего подельника Виктора Снежкова. Он-то чем вам помешал? – спросила я. – Да еще и до такой степени, что вы удавили его леской, предварительно нанеся удар по голове бейсбольной битой. Разве так с друзьями поступают?
– Никакой он мне не друг! Я ваще первый раз о нем слышу! И ваще, нечего мне убийства какие-то лепить, на разговоры непонятные выводить. Я ваще больше ни слова не скажу. Только в присутствии адвоката. Какой-то Скорострельников, тьфу! Фамилия еще такая… Сама, что ль, придумала? – Максим Серафименков криво ухмыльнулся.
– Ты знаешь, что? Не наглей! – снова прикрикнул Решетников. – Адвоката, значит, тебе подавай? Ишь ты какой выискался! Может тебе еще и шампанское!
– Я никого не убивал! И ваще, не буду я на себя показания давать! Вы меня совсем за лоха, что ли, держите?
Максим Серафименков демонстративно отвернулся в сторону. Правда, плевков на пол больше не последовало. А мы с Решетниковым переглянулись.
В принципе, его поведение вполне объяснимо. Серафименков практически прямым текстом дал понять, что он не намерен отвечать на вопросы следствия, что он не готов сотрудничать с правоохранительными органами. Таким образом, стало совершенно ясно и понятно, что все доказательства следствию придется искать самостоятельно. Естественно, рассчитывать на то, что киллер назовет имя заказчика при данных обстоятельствах, было наивно.
Однако по тому, как вел себя Максим Серафименков – нагло, самоуверенно и даже дерзко – можно был предположить, что киллер не давал обет молчания. Напротив, Серафименков изо всех сил будет стараться показать, какой он крутой. Ведь не зря же он с первых же слов прямо сказал, что он не лох. Поэтому есть надежда, что киллер все-таки будет отвечать на некоторые наши вопросы. Правда, делать он это будет явно не для того, чтобы помочь следствию, отнюдь. Все его ответы будут обязательно обставлены с некоей бравадой, типа: «плевать
