его звездный час. – Она улыбнулась и подняла свою звенящую лапу.
– Прямо как у Майи, – пробурчал Дин, усаживаясь в тень.
При звуках своего имени Майя развернулась и пошла к дивану. Дин поднялся и предложил ей руку, проводив между неосвещенной мебелью.
– Пока ты не села, – заговорил наконец-то Марсин. – Думаю, сейчас самое время для той сигареты, которую мы сегодня обсуждали.
– Но Марсин! – воскликнула Фиби. – Ты так хорошо справлялся!
– Нет. Я справлялся отвратительно.
– Ты же можешь продержаться до ночи? Осталось всего несколько часов. Представь гордость от достигнутого, когда проснешься с утра!
– Нельзя бросать курить, когда пьешь, – сказала Майя. – Ни у кого нет столько выдержки. Нужно оставаться трезвым, или это безнадежно.
Марсин, прищурившись, посмотрел на обеих.
– Вы бы хоть совещались, прежде чем давать мне советы. Можно мне сигарету, Майя?
– Вы промокнете до нитки, – сказал Дин. – Я же говорил, что будет гроза.
– У меня есть зонтик, – отозвалась Майя.
– А молнии? – спросила Фиби.
– Ничего страшного, – пожала плечами Майя. – Марсин выше меня.
– Только не очень долго, – громко сказал Анатоль. Его взгляд был все еще направлен в телескоп, но слух улавливал происходящее. – Я хочу прочесть наши истории до того, как все станут слишком сонными или пьяными.
– Мы как будто уже в рассказе. – Майя с Марсином шли через ребристый из-за лунного света коридор; порывы ветра швыряли в окна потоки воды. – Ты же не убьешь меня, правда, Марсин?
– Нет, если дашь мне сигарету. – Он остановился, чтобы обуться. Но Майя была босиком и не прочь замочить ноги. На самом деле она была не прочь и удар молнии получить. Подумала, что это будет забавно: отдирать куски обугленной плоти от своих конечностей; разумеется, когда пройдет боль.
Марсин открыл парадную дверь и вышел наружу. Майя пошла за ним, крепко вцепившись в дверную ручку: она держала дверь у бедра, чтобы та не распахнулась или не захлопнулась из-за дождя. В свободной руке она держала пачку сигарет.
– Прикуришь мне?
Марсин взял у Майи пачку, воткнул в рот рядышком две сигареты, а потом отдал ее обратно. Зажигалка гасла из-за сильного ветра, но Марсин злобно присосался к обеим сигаретам, и ему удалось их прикурить. Он глубоко вдохнул, а потом отдал одну Майе.
– Как ощущения? – спросила она, пытаясь перекричать какофонию из трехголового рева ветра, дождя и листьев.
Долгий выдох Марсина был прерван налетевшим ветром.
– Да никак, – разочарованно прокричал он. – Я всегда считал, что это похоже на сытный обед после долгой голодовки. Но совсем нет, да? Это просто возвращение к норме. Легкие никогда не бывают целиком набиты, как иногда бывает желудок. Это просто два неудовлетворенных органа. Сколько у тебя еще осталось?
– Пятнадцать.
– Я после этой хочу еще одну.
– Уверен?
Марсин кивнул.
– Когда прорывает плотину, затапливает город.
Яростный ветер трещал деревьями, окружавшими дом. Это были сосны – пушистые наверху, но голые до пояса.
– Марсин, – начала Майя, глядя на их качающиеся взад-вперед мутные силуэты, – ты получил мою записку?
– Какую записку?
– Я оставила тебе записку.
Марсин застыл.
– Где?
– Узнаешь, когда найдешь.
– Ты послала что-то мне в квартиру?
– Нет! Я оставила ее у тебя в спальне.
– Это был не сложенный вдвое лист бумаги с крупными прописными буквами посередине?
– Нет. Это была желтая бумажка, скатанная в шарик, с пеплом внутри. Анатоль приклеил ее к двери. И я использовала ее как пепельницу.
Марсин, наконец, взглянул на Майю.
– Похоже, мы говорим о двух разных записках.
– Ну я оставляла только одну. Там было что-то про поездку на станцию, чтобы забрать Фиби. И про незапертую дверь.
– И где ты ее оставила?
– В твоей постели. Под одеялом.
– Зачем?
– Не знаю. Мне это показалось забавным. – Майя приподняла сигарету и внимательно вгляделась в тлеющий огонек, как будто усомнилась в ее реальности. – А теперь расскажи мне о той, другой записке, Марсин…
Ночь воскресенья 30 мая 1999 года
Ковбойский галстук
Был самый уголок ночи, и Майе не спалось. Ее мучила легкая зубная боль, и последние два часа она машинально надавливала на беспокоящий зуб, не давая себе заснуть.
Майя приподнялась на матрасе и включила лампу у кровати. Она хотела найти свое зеркальце с ракушкой, но сперва увидела лежащий на ковре тонкий коричневый конверт. Последний раз, когда горел свет, его тут не было. Наверное, кто-то сунул его под дверь минут тридцать назад, когда она слушала музыку, пытаясь заснуть под «Лучшее» Энии. Она была в наушниках, так что ничего не слышала. Но она даже не представляла, кто бы это мог быть.
Майя сползла с кровати и подняла конверт, а потом уселась на полу и оценила его внешний вид. Спереди не было ни имени, ни адреса. Ни марок, ни каких-либо еще опознавательных знаков вообще не было, не считая нескольких смазанных пятен в одном из углов; они отдаленно напоминали следы от пальцев. Майя поднесла конверт к свету и отметины вспыхнули алым. Цвет как у крови. Она перевернула конверт, чувствуя, как скользит внутри содержимое, и с другой стороны увидела отчетливый отпечаток пальца. В конверте было что-то более плотное, чем бумага, что-то квадратное и негнущееся.
Майя открыла его и достала два полароидных снимка, перетянутых неоново-зеленой резинкой. Резинка выполняла роль трусиков.
Под ней были фотографии Майи. Голой.
Все двери в коридоре были закрыты. Майя подошла к одной из них, осторожно подкравшись по скрипучим половицам, и постучалась. Звук утонул в тишине. Дверь оставалась неподвижна. Она подождала полминуты, потом попробовала снова. Ответа не последовало. Она как будто бросала камни в пруд.
– Дин, – пробормотала она, упершись лбом в косяк.
Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и из-за нее выглянул Дин. Он был полностью одет: в опрятные брюки и дорогой шерстяной джемпер. В комнате за его спиной горел свет.
– Ты кого-нибудь разбудишь, – прошептал он. – Я спал.
– Не спал, – парировала Майя. – Ты одет.
– А ты ожидала, что я открою тебе голым?
Рука Дина обвила дверную ручку. Его большой палец был замотан в салфетки. Майя подняла конверт и помахала у него перед носом.
– Что это? – спросила она.
– Это конверт, Майя.
– Я в курсе, Дин. Откуда он взялся?
– Не знаю. С почты, полагаю.
– Кто-то сунул его мне под дверь.
– Не я. Я заснул, как только мы разошлись. А что там?
– Он в твоей крови. Что случилось с твоей рукой?
Дин спрятал палец в ладонь, поставив кулак между дверью и косяком.
– Я напоролся на гвоздь. Это может быть чья угодно кровь.
– Я узнала твой отпечаток. – Майя показала Дину оборот конверта. Несколько лет
