к чему привел марафон перед запуском «Рилера». Семьдесят три часа подряд наедине с программами и кодами! Вот вроде сижу за ноутом, и тут – бах! – очухиваюсь в больнице, а правая нога словно чужая. Когда «скорая» меня туда привезла, в кармане у меня были все мои сбережения – двадцать три доллара семьдесят восемь центов наличными и обязательство выплатить сорок тысяч по банковскому кредиту, что мне в тот момент совершенно не светило. Ровно через три дня я запустил «Рилер» прямо с больничной койки. Когда через пару недель меня выписали – все вроде обошлось, – у «Рилера» было уже девятьсот тысяч пользователей, и это до сих пор самая быстрорастущая социальная сеть за всю историю интернета. Я рискнул всем – здоровьем, деньгами, рассудком. И это окупилось. Я… я просто не могу все это вдруг потерять!
Он снял очки и положил их на стол. Достал из футляра шелковую тряпочку, стал протирать стекла – быстрыми, чуть ли не лихорадочными движениями.
– Проблема в том, что все улики свидетельствуют о том, что это вы убили Клару. При наличии времени я смог бы с ними поработать. Но у моей жены нет этого времени, Дэвид. Помогите мне, а я помогу вам – даю вам слово.
– Если дело дойдет до суда, моей репутации по-любому конец. Нужно от него как-то отбрыкаться. Договоритесь с ними.
– Поверьте, я хочу закрыть это дело не меньше вашего. Но что, если у меня не получится? И что значит «договоритесь»? Знаете ли, государство не отпускает убийц на свободу, даже если они помогли ФБР разрушить крупнейшую финансовую аферу за всю историю США. Они считают, что вы виновны, и у них есть улики, чтобы это доказать. Я не могу договориться так, чтобы вас просто отпустили.
– Тогда докажите мою невиновность прямо на предварительном слушании.
Я испустил протяжный вздох и почесал макушку.
– Предварительное слушание через два часа. Все, что обвинению предстоит на нем доказать, – это что ваше дело заслуживает судебного рассмотрения. А нам придется доказывать чуть ли не саму вашу невиновность. И там нет присяжных – все решает один судья.
Чайлд сложил шелковую тряпицу, аккуратно убрал ее в очечник и громко хлопнул крышкой.
– Нет ничего невозможного. Я невиновен – надо просто это продемонстрировать.
– Не все так просто, – вздохнул я. Боль, которая сконцентрировалась где-то в глубине глаз, расползалась по всему черепу и начинала отдавать в шейные мышцы.
– А что тут сложного?
У меня создалось впечатление, что все у Дэвида либо черное, либо белое, либо чистое, либо грязное, – а любой человек у него либо виновен, либо невиновен. Буквальность его мышления не допускала никаких двойных толкований: фуфайки должны быть только зелеными, тренировочные штаны – серыми, кроссовки – красными.
– Вы ведь верите, что я этого не делал?
Самый простой вопрос для адвоката. Ответ же в том, что абсолютно неважно, чему адвокат верит. Это вообще не наше дело – кому-либо верить. Все, что от нас требуется, – это предъявить версию клиента в суде и заставить поверить в нее присяжных. В случае с Чайлдом не стоило ограничиваться этим стандартным ответом – надо было, чтобы он проникся ко мне доверием, – поэтому я сказал ему то, что он хотел услышать:
– Я не считаю вас убийцей, Дэвид.
Чутье подсказывало мне, что он невиновен. Разум же никак не мог отмести свидетельства обратного.
Вид у него был окончательно растерянный.
– Если вы не считаете, что я убийца, тогда докажите это в суде! Вы сказали, что у нас всего два часа до того, как все начнется. Вам не надо перечитать какие-то законы или еще чего? – спросил Дэвид.
Из сказанного мной он не услышал и слова. Но я все равно не удержался от восхищения. Сила его веры в собственную невиновность не давала мне зацикливаться на совершенно очевидных вещах.
– Нет, никакие законы мне перечитывать не надо. Нужно просто еще раз изучить материалы дела, отсмотреть диски с записями и все-таки найти способ.
– Способ чего?
– Способ доказать, что вас подставили, – ответил я.
Глава 38
Холли вставила в плеер первый из дисков, приложенных к делу. Я стоял, Ящер присел на корточки, а Дэвид устроился в кресле. Наклонившись вперед и прижав ко рту сложенные домиком ладони, он нетерпеливо ждал, пока раскрутится диск и загрузится видео.
На экране возникло изображение вестибюля «Сентрал-парк-илевен» – жилого комплекса с наивысшей плотностью миллионерского населения на всем Манхэттене. Возле отделанных мрамором стен возвышались какие-то огромные растения в кадках и даже небольшие деревца. Камера, должно быть, была установлена прямо над стойкой консьержа. В углу экрана маячила надпись «КАМЕРА 1», но ни даты, ни времени записи тут не отображалось.
Вот в вестибюль входит худощавый паренек в зеленой спортивной фуфайке, мешковатых серых трениках и красных кроссовках. Капюшон фуфайки откинут на плечи. Это Дэвид. Он держит за руку молодую блондинку в голубых джинсах и коротенькой темно-синей курточке поверх белой блузки – Клару. Я отвернулся от телевизора и бросил взгляд на Дэвида – тот так сильно подался вперед, что едва удерживался на кресле. В мерцающем свете плазменного экрана я заметил, как по щеке у него скатилась слеза – это были последние кадры с Кларой перед тем, как ее убили.
Парочка быстро промелькнула перед стойкой, и изображение резко переменилось – теперь мы смотрели запись камеры, установленной в лифте.
Двери открываются, Клара с Дэвидом заходят в лифт. Из кармана фуфайки Дэвид достает брелок, прикладывает его к пульту и нажимает на кнопку своего этажа. Обнимает Клару. Я перевел взгляд на Холли – взгляд ее устремился в пол, а потом опять вернулся на экран, и, когда она увидела эту сцену, рука ее метнулась к приоткрытому рту.
Я снова обратился к изображению на плазменной панели.
Клара уже стоит в самом углу лифта, глаза ее смотрят в пол. Дэвид делает шаг в ее сторону, но она предостерегающе поднимает руку. Вид у нее какой-то потерянный, несчастный. Может, даже в чем-то испуганный. Потом двери открываются, и она пулей вылетает из лифта.
Я обратил внимание, что на этой записи указаны дата и время: 14 марта, 19:45.
Потом картинка опять переменилась. Камера номер пятьдесят три: на экране – лестничная площадка с двумя квартирными дверями футах в пятидесяти друг от друга. Первой появляется Клара, за ней Дэвид, на сей раз с капюшоном на голове. Обнимает ее за плечи, и оба идут к двери его квартиры. Возле каждой из дверей – высокое, во весь
