рощу, и свет теперь походил на сияние фонариков на утонувшем линкоре, вот только был жутковато-зеленым. Я прибавил ходу. Легкие горели так, словно вот-вот взорвутся, а пальцы нашарили что-то мягкое и податливое… труп. Рядом со мной плыл труп. Его глаза лезли из орбит, волосы, точно бесцветные водоросли, колыхались в потоке. Я видел изъязвленный свод гниющего лба…
Я закричал и, вздрогнув, очнулся. Сердце колотилось так, словно хотело выскочить из груди. Вода плескалась у самого края ванны. Бутылка водки плавала между колен.
Глотая воздух, я перегнулся через край ванны и собрал снимки с пола, стирая с них влагу. Посмотрел на фото с полицейскими, идущими к дому, затем на другое – с Вероникой под сенью деревьев.
Деревья.
Я чуть не рассмеялся.
А затем недостающий кусочек головоломки встал на место – с громким, почти оглушительным щелчком.
Глава 25
Адам – в халате и в тапочках – открыл дверь. Всклокоченные кудри свалялись на затылке, и я подумал, что разбудил его. Брат что-то пробормотал, и в его ворчании я уловил имя моей жены, но прежде, чем он закончил, я влетел в дом, оставляя на половицах влажные полумесяцы следов.
– Что ты делаешь? – спросил он уже более требовательно. У него за спиной хлопнула входная дверь.
Я направился прямиком на кухню. Мои волосы все еще были влажными после ванны, пряди смерзлись сосульками. (Я не сушил их, а только наскоро натянул старую одежду, желая как можно скорее оказаться на другой стороне улицы.)
– Где все? – спросил я, заметив, как тихо в доме.
– Джоди и Бет пошли в кино с детьми. Что ты здесь делаешь?
Выдвинув стул, я бросил снимки на кухонный стол и сел.
Адам смотрел на меня с порога.
– Садись, – сказал я. – Хочу тебе кое-что показать.
– Ты пьян. От тебя разит спиртным. Ты действительно думаешь, что это хорошая идея?
– Пожалуйста. Просто присядь.
С явной неохотой брат выдвинул стул напротив и опустился на него так, словно садился в горячую ванну. Не сводил с меня глаз.
Обеими руками я подтолкнул к нему фотографии.
– Скажи, что ты видишь?
Все еще глядя на меня, он взял снимки – такие маленькие в его огромных ладонях. Наконец он опустил глаза и всмотрелся в первую пару фотографий. Его лицо оставалось бесстрастным.
– Ты пришел, чтобы показать мне снимки твоего заднего двора?
– Просто смотри.
Он пролистал еще несколько фотографий – и на миг замер, когда понял, что именно видит: снимки с места поисков Илайджи Дентмана.
– Где ты их достал? – практически прорычал Адам.
– Не имеет значения! – Я потянулся через стол и выхватил фотографии из рук брата. Разложил между нами так, чтобы мы оба могли их видеть. – Я могу не говорить, где и когда они сделаны. Ты даже есть на одной…
Я побарабанил пальцем по фотографии.
– Вот копы идут от озера к дому – лица у всех размыты, но это ты. – Я ткнул во второго полицейского слева. – Ясно, что этот снимок сделали примерно в то же время, что и остальные. Это видно по свету.
Адам не взглянул на фотографию.
– А вот еще одна, – упорно продолжал я, переходя к Веронике с пустыми глазами. – Она смотрит на озеро. Наверное, заметила фотографа только в момент снимка. Ясно, что он стоит у воды – намного ниже. Это видно по углу, а если пройти по краю озера к моему дому…
– Трэвис…
– Просто взгляни на них! – Я развернул к нему обе фотографии, чтобы он увидел их с нужной стороны. Но он не опустил глаз.
С жутковатым спокойствием брат произнес:
– Поверить не могу. Боже правый, просто не могу поверить… – Он посмотрел на меня с таким разочарованием, что мне понадобились все силы, чтобы не вскочить из-за стола и не вылететь из его дома, как ненормальный. – Пару минут назад, когда я открыл дверь, мне казалось, что ты пришел в себя и явился за женой.
– Ты не понимаешь. Посмотри на фотографии! На деревья.
– Я не…
– Просто взгляни, черт побери!
Капельки пота выступили над верхней губой Адама. Наконец он посмотрел на снимки на кухонном столе.
Я спросил:
– Что ты видишь?
– Вижу… деревья.
– Да, – подтвердил я. – Верно. Деревья. Целый лес. Гребаную кучу. Середина лета, и весь двор в деревьях.
– К чему ты клонишь?
– К тому, что показания Дэвида Дентмана – полное дерьмо. Он говорил, что наблюдал из дома за тем, как мальчик купается. Заявлял, что, когда потерял Илайджу из вида, бросился к озеру, чтобы его найти. А затем понял, что тот исчез. – Я снова побарабанил пальцами по фотографиям. – Но это бред. За деревьями не видно гребаного дома. Готов поспорить, летом можно и не догадаться, что за ним озеро.
Адам нахмурился.
– О чем ты? Я видел его из твоего дома. Вы с Джоди восхищались озером в день переезда. Его видно из окна вашей спальни.
– Ага, – подтвердил я. – Зимой. И даже тогда надо смотреть сквозь сеть ветвей. Весной на деревьях распускаются листья – так что, скорее всего, из окна спальни не увидишь и капли воды… как и из любого другого окна.
Вздохнув, Адам откинулся на спинку стула. Я не знал, думает ли он о моих словах или хочет сказать, чтобы я выметался из его дома. Лицо его было бесстрастным.
– Ты был там в тот день! – Я подтолкнул к нему снимок с копами. – И не видел дома за деревьями, да?
– Ты спрашиваешь, помню ли я про деревья?
– Боже, почему ты такой упертый? Речь не о гребаных деревьях, а о показаниях Дентмана.
– И это делает его лжецом? – поинтересовался брат.
– Да.
– Несомненно?
– Н-ну… конечно, – выдавил я, пытаясь найти дыры в своей истории, прежде чем Адам укажет на них. – Он солгал, пытаясь скрыть то, что действительно случилось.
Адам сложил руки на груди и спросил:
– А что случилось?
Я сгорбился на стуле.
– Точно не знаю. Я… еще не прокручивал это в голове… просто…
– Просто – что? – В его голосе звучало фирменное снисхождение, а лицо оставалось бесстрастным, несмотря на все, что я ему показал. В этот момент мне стало ясно: я всегда буду чувствовать себя его младшим братом – подчиненным, слабым и виноватым.
– Ты не хочешь складывать эту головоломку! – Я стукнул по столу. Фотографии затрепетали.
– Не надо так… – сказал он, глядя на мою руку.
– На Дэвида Дентмана заведено уголовное досье, – продолжал я, не обращая на него внимания. – Дэвид Дентман солгал полиции. Тело Илайджи Дентмана так и не нашли в гребаном закрытом озере!
Ноздри Адама расширились –
