держала ее сбоку или перед собой?
– Э… перед собой, наверное. Да, словно фартук.
– Значит, на самом деле ты не видела, чем именно она занимается?
– Не совсем, нет.
– На самом деле ты слышала безошибочно узнаваемые звуки льющейся воды, которой споласкивают графин и наполняют снова. И это все, что ты можешь утверждать наверняка?
– Да!
Черные свечи ровно горели в неподвижном воздухе. Батлер расправил плечи. Он не задавал вопрос – он утверждал.
– То, что она сделала, как мы понимаем теперь, очень просто. Она сунула один графин, полный чистой воды, в корзинку для рукоделия. Из корзинки она вынула другой графин, спрятанный там заранее, – графин с отравой. Этот второй графин она и принесла на прикроватный столик, поставила и надела на горлышко стакан, чтобы довершить картину.
Пот выступил у Батлера на висках, но сам он оставался холодным, словно судья, когда медленно повернулся к доктору Феллу.
– Чудо объяснилось, – подытожил он. – Что вы думаете по этому поводу?
Глава шестнадцатая
Доктор Фелл, беззвучно, несмотря на свои объемы и стучащую трость, прошел по ковру и медленно обогнул алтарь, остановившись перед Батлером. Пока он стоял под тем зловещим гобеленом, его зримое присутствие, такое английское, словно присутствие старого короля Коля, сглаживало эффект.
Но стоило ему отойти, словно яд разлился по воздуху. Им снова не давал покоя этот налитый кровью глаз над ними, тусклый свет, несмотря на целых четырнадцать свечей, и зловоние самого сатанизма.
Доктор Фелл, кажется в легком смятении и даже чуть побледневший, смерил Батлера взглядом с головы до ног.
– Сэр, вы меня удивляете, – сообщил он.
– Надеюсь, приятно.
– Да. И даже слегка восхищаете.
– Я, несомненно, докопался до истины?
– Ну… не совсем. Погодите! – торопливо произнес доктор Фелл, пока его собеседник не успел запротестовать, крепко зажмурился и запустил пальцы в густую копну волос. – Никогда еще я не видел человека, – заявил он, глядя на Батлера, – который подошел бы к истине так близко. Вы стоите лицом к лицу – лоб в лоб, глаз в глаз, нос к носу – с этой простой, однако безобразной правдой. Архонты Афин! Ваши рассуждения были точными и логичными. Стоило повернуть голову на дюйм, оторвав пристальный взгляд от правды, и вы бы ее увидели. Но не наоборот.
– Китти Оуэн, говорю вам, она виновата…
– Ах да, Китти. Если полиция как следует ее прижмет, а я скажу Хэдли, чтобы занялся этим, она, возможно, сломается. А возможно, вы и не узнаете имени убийцы, он же глава ведьмовской секты, хотя шансы шестьдесят к сорока в вашу пользу. Однако вы, вероятно, снимете с миссис Реншоу всякие обвинения в убийстве.
– Пат, – прошептала Люсия, – я все равно ничего не понимаю. Зато точно знаю, что ты потрясающий.
И снова Батлер в кои-то веки принял комплимент и не стал отнекиваться, в душе он был горд.
– Послушайте! – сказал он. – Это Китти положила яд в тот графин?
– Нет.
– Тогда о чем мы, черт побери, вообще говорим?
– Об аде, – просто ответил доктор Фелл.
– Если вам столько известно об этом деле, – завопил Батлер, – почему вы не расскажете мне?
– Я могу рассказать, – колко отозвался доктор Фелл, – и расскажу завтра утром. Только это приведет, как я опасаюсь, к моим вечным блужданиям кружными путями. Давайте не будем смешивать все в одну кучу, сэр: мы пришли сюда, чтобы найти записи, касающиеся ведьмовской секты! Мы должны их найти, иначе не придем вообще ни к чему! Мы…
Здесь его взгляд упал на доктора Артура Бирса. Все трое успели забыть о Бирсе. А Бирс, сдвинув свое кепи на затылок и сведя к переносице рыжеватые брови, никак не мог отвести глаз от гобелена за алтарем.
– Прошу прощения, – произнес он вполне нормальным голосом, дернув кадыком, – я прискорбно плохой помощник для вашего расследования.
– Плохой помощник? – воскликнул доктор Фелл. – Дорогой мой, если не считать воссозданных мистером Батлером событий, вы сегодня вечером сделали самое важное замечание.
– Благодарю вас, – произнес доктор, который либо не поверил его словам, либо вовсе не обратил на них внимания. – Зато я могу помочь с поисками. Надо сорвать драпировки и разорвать подушки! Разгромить алтарь! Вы только посмотрите сюда!
Его костлявый палец задрожал, когда он поднял его, указывая.
– Это же просто роскошный аналой, – произнес он. – Не люблю аналои, от них попахивает папизмом, но даже это не повод для осквернения. Сжечь все!
– Ну-ну, не кипятитесь! – пророкотал доктор Фелл, смутно встревожившись. – Это место надо сохранить точно в таком виде для полиции. И подушки со стульями оставьте в покое – мы ищем большую кипу бумаг. Может, приступим?
И они приступили к поискам.
Когда они начали, часы Батлера как раз показали полночь. Черные свечи, поначалу окутанные такой тонкой дымкой, что ее едва различал глаз, теперь начали источать аромат, который странным образом действовал на разум, если подойти поближе; но свечи были им необходимы как дополнительный источник света в этом обманчивом красноватом мерцании часовни.
Стены и пол, скрытые драпировками и ковром, были из сплошного бетона, что исключало наличие тайников. Подушки после тщательного изучения они собрали в кучу, очистив таким образом большую часть пола. В шкафу, вмурованном в бетон, слева от апсиды, Бирс обнаружил священнические облачения превосходного качества: несколько риз, одна с оккультными символами, вышитыми серебром, еще одна – с вышитым нитками телесного оттенка изображением свиньи и женщины.
На полке обнаружился один из драгоценных «молитвенников» для черной мессы с красными письменами на пергаменте. Бирс перевел одну из сентенций на латыни: «Мы спасемся через плоть» – после чего зашвырнул молитвенник через всю комнату.
– Полегче! – попросил доктор Фелл из-за тонко благоухающей дымной завесы.
Но на следующей полке, откуда ее можно было переставлять в алтарь на время службы, обнаружилась тяжелая статуэтка Сатаны в образе черного козла. Бирс тут же попытался разбить ее, швырнув об пол. Однако она лишь отскочила, покатилась и замерла лицом вверх, ухмыляясь под пристально глядящим с потолка глазом.
Сцены, разыгрывавшиеся в красном свечении, становились все более дикими. Люсия была уверена, что записи должны находиться в какой-нибудь сумке или футляре, спрятанные за драпировками, и сказала об этом. Драпировки колыхались и ходили ходуном, пока она торопливо шарила за ними, время от времени выскакивая обратно, чтобы снова нырнуть под них.
– Лично я считаю, – заявил Батлер, – они в какой-нибудь из исповедален.
– Дорогой мой, – возразил доктор Фелл, изучавший колонны из черного дерева, поддерживавшие потолок, – невозможно же спрятать…
И, судя по всему, действительно невозможно. Батлер стоял перед одной из исповедален, расположенной посередине правой стены. Эта гротескная пародия почему-то напоминала ему два высоких, поставленных бок о бок ящика иллюзиониста. Две их
